Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
практически все, не сговариваясь, с самого начала, назвали просторное помещение, специально выделенное для дозволенных сборищ в центральном строении поселка. Собственно говоря, означенное строение являло собой коробку с несколькими диванами, низкими и неудобными, число которых всякий раз странно и непредсказуемо менялось, примерно с полусотней трехногих седалищ из грубого пластика, каковые решено было считать креслами, и с большим примитивным экраном на стене. Все население поселка могло одновременно расположиться здесь только стоя. Может быть, поэтому совместные просмотры выигранных в шахматы у капитана Ктелларна видеосюжетов, перехваченных эхайнами по информационным каналам Федерации и бессистемно пакетированных, с каждым разом собирали все меньше публики.
Какоето время ушло на дележку кресел и диванов – конфликты интересов возникали крайне редко, и их главным источником обычно выступал Россиньоль с его скверным характером, пока вовсе не перестал посещать посиделки. Те, кому недостало мест, устраивались на полу, на предусмотрительно захваченных из дому циновках, а Дирк Оберт всегда стоял, по одному ему известным и понятным причинам. «Хочешь еще вырасти?» – спросил както желчный Россиньоль. «Духовно, друг мой, духовно», – отшутился Оберт. На самом деле для него было чрезвычайно важно видеть всех и сразу.
Когда шум голосов улегся, Оберт оглядел пришедших и объявил:
– Не вижу де Врисса.
– Он не придет, – сказал Геррит ван Ронкел, инженернавигатор «Согдианы». – С ним эхайнский доктор.
– А где командор?
– Я здесь, – откликнулся командор Томас Хендрикс из самого дальнего угла.
– Не хотите быть ближе к экрану?
– Благодарю, коллега, я здесь весьма удобно устроился на диванчике, в окружении двух очаровательных дам…
– А что с де Вриссом? – спросил ктото.
– Обострение, – сказал ван Ронкел неохотно. – Старые болячки.
– На Земле его бы живо поставили на ноги…
– На Земле у него не было бы никаких болячек, – отрезал ван Ронкел.
– Земля, Земля… – сказал молодой Дюваль. – Вас послушать, так это какойто остров блаженства и вечной молодости.
– Но это действительно так, – сказал Руссо. – Земные медики не чета здешним коновалам. Когда я увидел, как они лечат открытые раны, то отчегото сразу вспомнил «Молот ведьм»…
– По крайней мере, они делают что могут, – с вызовом сказал юнец. – Здесь и сейчас. А не гдето и когданибудь.
– Тони, уймись, – сказал Дювальстарший. – Тебе было четырнадцать лет, когда ты видел Землю. Как ты можешь судить?
– Я был бы не прочь иметь такую возможность, – сказал Дювальмладший немного заносчиво. – Судить и сравнивать.
– Земля тут ни при чем.
– Ваша Земля могла бы…
– Наша! – возвысил голос Дювальстарший. – Наша Земля!
Командор негромко, но значительно кашлянул. Его авторитет был попрежнему непререкаем, хотя Хендрикс ничего, кажется, не делал специально для его укрепления. Перепалка пресеклась, не успев толком разгореться. «Воображаю, что у них творится дома, – подумал Оберт. – Бедный Юбер Дюваль, бедная Лили Дюваль. Бедный Тони… Самое подлое, что все правы. Те, кто никогда не видел Землю или вырос не видя, уже не понимают тех, кто не забыл. Ни у кого на руках нет решающих доказательств своей правоты, остается только раздражение. В нашем маленьком человеческом сообществе давно уже возникла трещина, она ширится с каждым днем, хотя до настоящего, трагического раскола еще далеко. Но те, кто был слишком юн в день захвата, ходят в каюткомпанию только по делу. Или вообще не ходят. У них свои дела и свои интересы… и эхайнским они владеют не в пример лучше нас, стариков. Хотя какие же мы старики? Может быть, правильнее сказать – ветераны? Или – чтобы уж быть до конца точным – очевидцы?.. Нужно какнибудь заглянуть к Дювалям на огонек… если на то будет соизволение эхайнского недреманного ока».
– Чем нас обрадуете, Дирк? – спросил командор.
– Ктелларн проиграл, – сказал Оберт. Все засмеялись, даже Тони Дюваль, которому эхайнский капитан был симпатичен, не удержался от усмешки. – Он честно расплатился.
– Он уже не играет со мной, – заметил Руссо. – И обходит стороной мсье Леклерка. Что будет, когда он окончательно убедится, что и вы, Дирк, слишком сильный игрок для него? Может быть, вам стоит иногда ему поддаваться?
– Я пытался, – сказал Оберт. – Все складывалось наилучшим образом. А в финале он с упорством, достойным лучшего применения, раз за разом вдруг допускал зевок, совершеннейшую нелепость, и мне ничего не оставалось, как ставить ему мат. Не мог же я прикинуться полным идиотом и не видеть его промахи!
– Любопытно, кого наш капитан изберет своим спаррингпартнером, когда ему надоест
