Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
На перевернутый кактус, – тотчас же сказал Свифт.
– Нет, – заявил Аксютин. – На ренфанна это определенно не похоже.
– А на кого тогда? – спросил Кратов.
– На тахамаука, быть может…
Лив Беринг вылезла из своего гнездышка и тоже подошла полюбопытствовать.
– Скорее, на згунна, – сказала она.
– Тогда уж на гледра, – возразил Свифт.
– Где это ты видел живого гледра, кабинетный червь? – иронически осведомился Аксютин.
– У себя в офисе, – ответил тот с неменьшей иронией. – Буквально на прошлой декаде. Культурный, знаешь ли, обмен.
– Не спорю, – сказала Лив. – Згунна или гледр. Во всяком случае, ктото этнически близкий тахамаукам. Прямой генетический потомок.
– Тем более что они уже тут засветились, – добавил Тиссен. – Тысячу лет назад, на РапаНуи.
– Да, да, ты говорил, мы помним, – промолвил Аксютин.
– Лет двадцать назад, – сказал Кратов, – когда я еще не был ксенологом, мне довелось при странных обстоятельствах встретить одного примечательного индивидуума. Тогда я, по причине полной неосведомленности, воспринимал его как человека, пусть даже и необычного. А сейчас вдруг подумал, что ошибался.
– Где это случилось? – спросил Муравский.
– Не помню. Точнее – не знаю. На Земле, гдето в одном из европейских мегаполисов, не исключено – в какомто университетском городке.
– Его нет в списке резидентов?
– Определенно нет.
– Может быть, он был там раньше, а потом покинул Землю? Или умер? Инопланетяне тоже умирают.
– Его звали Харон, – сказал Кратов. – Во всяком случае, так к нему обращался человек, который привел меня в его дом.
– Харон, Харон… – бормотала под нос Лив Беринг, колдуя над своим мемографом.
– Я тоже поищу, – сказал Свифт, пытаясь отодвинуть кресло вместе с Аксютиным от журнального столика.
– Не трудитесь, – сказала Лив. – Вы все равно не знаете, где искать. А я уже закончила. В пределах Федерации никогда не было инопланетянина по имени Харон.
– А по созвучию? – спросил Свифт. – Гайрон… Харон…
– А на кой нам сдался этот Харон? – спросил Муравский. – Мы же ищем «марсианина».
– Программа поиска ангелидов по признаку парадоксального психоэма действует довольно давно, – сказал Кратов. – Но Лив только что сказала, что Харон обнаружен не был. Значит, ему удалось обхитрить программу.
– Да мало ли на то причин! Он мог покинуть Землю. Или банально умереть.
– Программа действует более тридцати лет. А я точно знаю, что двадцать лет назад он был жив.
– Между тем у тахамауков, а значит – у згунна и гледров, вполне тривиальный психоэм, – заметил Аксютин. – Разумеется, насколько описатель «тривиальный» вообще применим к носителям Иного Разума… Во всяком случае, он легко регистрируется программой «Сито Оккама», о которой ты только что говорил. И тахамауки совершенно точно не в состоянии просочиться сквозь «Сито».
– Откуда ты знаешь? – спросил Тиссен недоверчиво. – Тебе тахамауки нажаловались?
– Я с ней работал какоето время. И знаю, что тахамауки были весьма озадачены своими неуспехами. Они не любят, когда ктото или, применительно к нашему случаю, чтото оказывается умнее, чем их Тайная Канцелярия. Это провоцирует в них статусную фрустрацию.
– Да, пожалуй, – сказал Кратов смущенно, скомкал свой рисунок и выбросил в урну.
– Статусная фрустрация?! Впервые слышу! – снова возмутился Свифт. – Тоже сам придумал?
– Ну вот еще! – сказал Аксютин. – Подцепил гдето. Я ведь восприимчив к чужим мнениям, не то что некоторые.
– Хорошо, и что бы нам это дало? – рассуждал Муравский. – Нам не нужен тахамаукэвдемон. Ну вот нашли бы мы твоего Харона… не факт, что он занимается тут незаконными исследованиями.
– Помнится, он был не чужд этой тематики, – проворчал Кратов. – И уж в чем в чем, а в человеческих мозгах вел себя как дома…
– Чтобы тебя успокоить, замечу, – сказал Аксютин, – что на тахамауков и иже с ними твой шарж похож весьма отдаленно. Между прочим, напрасно ты его выкинул.
Кратов немедленно полез в урну, развернул листок и тщательно разгладил ладонями.
– Слишком уж много человеческого, – подтвердил Тиссен. – Нос, например. У гуманоида всегда обязан быть нос?
– Хотелось бы, – промолвил Аксютин. – Из соображений формальной эйдономии.
– А что, если этот ваш Харон… он не эвдемон, а ангелид? – вдруг спросила Лив Беринг.
Муравский колдовал над пультом.
– Вот, – сказал он. – Хочу предложить достопочтенной публике нижеследующий визуальный аттракцион… взамен малохудожественного шаржа… был у меня однажды такой проект…
– Не тяни кота, – сказал Аксютин.
– И в мыслях не имел. Слева – композитный портрет человека европеоидной расы. Справа…
