Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
Потому он свечкой взмыл под высокие своды, оставив мичмана Нунгатау перед хлипкой полупрозрачной створкой, за которой для того начиналась совершенно новая, неизведанная и непрямая дорога к ослепительнейшей цели.
Квартирмейстер Р. Н. Рамиакту сидел в своей клетушке, как моллюск в раковине, и выглядел примерно так же. Сгорбленный, иссохший, с темным морщинистым лицом, по которому невозможно было прочесть истинный возраст. Канцелярская пыль лежала на нем громадными пластами. Позади него до самого верху клетушки громоздились кипы розовой бумаги, и на столе перед сизым носом с проломленной, как водится, переносицей, тоже лежал розовый лоскут. Это был действительно сородичкхэри… но трудно было даже вообразить, в какую же убогую рухлядь способен превратиться свободолюбец и лиходей кхэри, если его запереть в тухлом закутке какогонибудь Персоналиума.
– Ммм? – спросил квартирмейстер Рамиакту, с явным неудовольствием отрываясь от чтения.
– Первого батальона отдельного тридцать восьмого полка… – затянул привычную песенку мичман Нунгатау.
– Знаю, – пробурчал Рамиакту. – Слышал. Мне уже доложили.
«Кто же это к тебе с докладом на цырлах заявился, старый ты ушкурт ? – подумал мичман со смешанным чувством презрения и жалости. – Уж не лично ли грандадмирал Вьюргахихх? Кому ты с высокого камня на грунт упал, чтобы тебе докладывали?..»
Между тем квартирмейстер без особой спешки, но с большим тщанием сложил розовый листок вчетверо, скрепил на углах словно по волшебству возникшей в руке полимерной печатью с голографическим эффектом и так же не спеша препроводил кудато себе за спину. И только тогда поднял выцветшие рыжие глазенки под кустистыми бровями на переминавшегося с ноги на ногу мичмана Нунгатау.
– А теперь слушай меня, мичпоц , – прохрипел он с задушевной свирепостью.
– Чего слушатьто… – попытался было надерзить тот.
– Чего скажут, то и выслушаешь, мисхазер …
«Ладно, послушаем, – решил про себя мичман. – Время есть, денег не берут… отчего ж не послушать бывалого, мать его ящерица, эхайна?!» Всю жизнь и свои, и чужие голоса втемяшивали ему грубое и обидное правило, почти что закон мироздания: дерьмо есть дерьмо, а кхэри есть кхэри, как родился в грязной, вонючей и темной дыре, так в ней и помрешь, и чем раньше, тем проще будет смерть, и если есть какието окольные тропинки из этой смердящей тьмы к свету, то проложены не для тебя, а для когото поумнее и пооборотистее… и жил он в полном соответствии с этим законом, потому что так оно спокойнее, да и удобнее, кстати. Нет нужды задавать лишние вопросы ни себе, ни другим. А если и дослужился до мичмана, то не ахти какой это чин, было бы что поплоше – его бы и сунули в пасть, чтобы заткнулся и впредь не рыпался. И кабы этим утром пустили славного мичмана в расход во исполнение распоряжения за номером хрендаещестолькоже, это было бы понятно и нормально, на то и расходный материал, чтобы пускать его в расход, а кхэри всегда были наипервейшим расходным материалом, какой никому и ни при каких стратегиях не жаль. Но все вдруг переменилось, и тропинка к свету внезапно обернулась торной дорогой, да чего там! – рокадой, которая уносила его изпод обстрела невзгод навстречу блистательному будущему. И сейчас он, ерничая и подтрунивая про себя над траченным жизнью квартирмейстером, все же взирал на него сверху вниз с почти сыновней нежностью, как никогда не доводилось ему взирать на собственного отца, которого он по сути и не помнил, и мысль о том, что простой, как домотканый половик на веревке, кхэри все же способен достичь некоторых постов, и не гденибудь, а в Административном дивизионе ВКР, согревала ему сердце и укрепляла свою собственную, особенную надежду.
Квартирмейстер Рамиакту жестом фокусника извлек неведомо откуда, едва ли не из воздуха, пять одинаковых конвертов – розового, разумеется, цвета, – и метнул их перед носом мичмана.
– Выбирай, – сказал он. – Пять вариантов спецгрупп тебе в подчинение. Выбирай со смыслом, не хапай кого ни попадя…
Нунгатау, не дослушав, вытянул конверт, что оказался к нему ближе прочих.
– Ты чего? – удивился Рамиакту, трудно моргая глазенками.
– Все, я выбрал, – сказал Нунгатау.
– Гопыхнуться не опасаешься, мичпоц ? – спросил квартирмейстер с иронией. – Хотя бы взгляни в остальные конверты.
– Мне, если честно, плевать, кто там есть…
Однако из приличия развернул все бумаги, что остались на столе, пробежал равнодушным взором.
– Рядовые, сержанты… Зачем мне этот балласт?
– А ты хотел боевых офицеров?! Сам дослужись сначала до офицерато… Не смотри, что парни в малых чинах, ты и сам еще унтер, я специально
