Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
продолжает жаловаться даже у меня на руках, перемежая стоны нервным взмуркиванием и меся мои плечи мощными лапами. Но когда мы заходим за поворот коридора, она мигом умолкает и напрягается. Я – тоже.
Тетя Оля стоит на балкончике, которым заканчивается коридор, спиной ко мне. В прямом лунном свете ее тонкая сорочка превращается в эфирное облачко. Но я вижу только плоский силуэт, словно вырезанный из плотной черной бумаги. Все остальное легко дорисовывается моим воображением.
Я хочу подойти к ней, просто встать рядом, ничего не говоря. Но понимаю, что не сделаю этого. Для начала, я без штанов. Затем, на руках у меня очень злая Читралекха, которую уже трясет от буквально наводнивших вверенную ее заботам территорию чужаков. (Читралекха – мне, одними глазами: «Можно я убью этого здоровенного приблудного грызуна, пожалуйста?») И, наконец, если я приближусь к этой эхайнской женщине хотя бы на шаг, то взорвусь от клокочущих во мне гормонов. У меня и без того такое чувство, будто все мои естественные довески налиты раскаленным свинцом…
«Дрыхни, эхайн несчастный. Твой час еще не пробил…»
Едва только Читралекха устраивается в моих ногах со всеми удобствами и приступает к обязательному ночному умыванию, как в дверь начинает ломиться Фенрис. Куда же еще податься этому здоровому дуралею, как не ко мне?!
К вопросу о ро Персея и Титании. Я не поленился и слазил в Глобальный инфобанк, или как его называют между собой все нормальные люди – Глобаль, проверить. Тетушка ничего не переврала. Ничегошеньки. Ну, может быть, слегка округлила цифры. Видно, в голове у нее свой маленький когитр или терминальчик того же Глобаля.
«Баскервильские кошки», они же «сторожевые», они же «кошкиубийцы», появились в середине позапрошлого века. Выведенные из обычных домашних кошек сиамской породы специально для охраны жилищ (тогда еще нужно было охранять жилища), были куда опаснее самой крупной и злобной сторожевой собаки. Хотя бы потому, что считались умнее и коварнее. Я всегда подозревал, что Читралекха умнее Фенриса, какой бы дурочкой ни прикидывалась, и даже однажды спросил у мамы, что она об этом думает. Мама сказала: «Еще бы! Ты когданибудь видал упряжку кошек, тянущую нарты с поклажей и каюром по заснеженной тундре?» Она, конечно, по своему обыкновению прикалывалась надо мной, но не без оснований… Так вот, о «баскервильских кошках». Сохраняя все внешние видовые признаки, они были крупнее, мощнее и агрессивнее домашних. Охраняли дом неукоснительно и самоотверженно. На новом месте не приживались – хирели и умирали. Признавали только хозяина, были преданы ему от кончика усов до кончика хвоста, терпели его домочадцев, остальных могли порвать в клочья. Отсюда выражение: «как кошка тряпку»… При появлении гостей в охраняемом доме кошек сажали под замок. Их дикие вопли протеста служили недурным звуковым оформлением любой дружеской вечеринке. После нескольких случаев убийства ими грабителей, проникших в дом, были приравнены к огнестрельному оружию и в большинстве стран запрещены. Потом случилось несколько абсолютно кошмарных инцидентов: кошки убивали новорожденных детей своих хозяев. Тотальная компания за полное истребление маленьких монстров натолкнулась на хорошо организованный отпор общества защиты животных. В качестве компромисса решено было запретить их коммерческое разведение, содержание в крупных населенных пунктах и в семьях с грудными детьми, и генетически ограничить продолжительность жизни. Началось вырождение сторожевых пород. Ситуацию усугубило появление «спальных кошек» с их строго дружественной реакцией на человека, почти собачьей мотивацией поведения, а также мягкими бокамиподушками. Мода на «кошекубийц» канула в лету… Где мама раздобыла Читралекху, знали только они двое. Зачем – мне было вполне понятно: меня охранять. Я принадлежу этой кошаре, и она никому меня не отдаст, никогда и ни за что. Читралекхе девять лет, что по ее кошачьим меркам довольно много. Весит она килограммов двенадцать (как мы с мамой ее взвешивали – отдельная песня), а нажравшись – и того больше, вроде бы – пустяк, но это двенадцать килограммов стальных мышц и алмазных когтей… с пола вспрыгивает на самый высокий шкаф, откуда все по какимто своим соображениям швыряет вниз, попыткам стащить себя на грешную землю сопротивляется шумно, отчаянно, но бескровно. Не припоминаю, чтобы она хоть раз меня оцарапала… Котят никогда не имела по очевидным причинам: справиться с ней способен только такой же сильный зверь, как и она сама. Но камышовые коты в наших краях не водятся, рыси давно вымерли, а заурядного кошака она бы просто убила.
«Читралекха» в переводе с языка хинди означает «картинка». Так звали нимфу, обладавшую даром рисовать волшебные
