Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
– Нет, – возразил Оберт. Все посмотрели на него. – Ни в коем случае. Они хотят, чтобы мы не знали, что случилось с этим человеком. Пускай продолжают хотеть дальше.
– Но я тоже хочу знать, что с ним случилось, – сказал командор. – Черт знает что! Потеряли человека… В чьей он был группе?
– Думаю, ни в чьей, – сказал Ниденталь. – Идея с группами возникла после того, как он исчез.
Это была одна из удачных придумок командора: разбить все население поселка на группы по десять человек, по числу пальцев на руках, назначить старшего и благодаря этому иметь полную картину происходящего с пассажирами «Согдианы». Были и неудачные, но поскольку их никто не воплощал в жизнь, они скоро забывались.
– Черт знает что, – повторил командор сердито. – Как я мог?!
– Вы же не Ниденталь, чтобы помнить обо всем, – сказал Руссо.
– А мне и не нужно помнить обо всем…
– Когда мы определимся, есть ли у нас планы или нет, – сказал де Врисс и посмотрел в сторону Клэр Монфор, которая на дальнем конце делянки высаживала в лунки свою рассаду, – когда мы на чтото решимся, у вас будет возможность задать все вопросы.
– А у нас есть планы? – спросил Оберт.
– И, кстати, у нас есть время? – в тон ему откликнулся Руссо.
– Ни того, ни другого, – промолвил командор. – Давайте расходиться и думать. А то наш добрый капрал Даринуэрн начинает нервничать.
– Пускай нервничает, – криво усмехнулся Оберт. – У него работа такая. Впрочем, пойдемте уже копать эти чертовы лунки.
– Вы же сами просили устроить всем какоенибудь занятие на свежем воздухе, – пожал плечами командор. – Чтобы не спятить от праздности и одиночества. Эхайны нашли нам такое занятие…
– Я удивлен, – вдруг сказал Ниденталь.
– Чем именно? – с живым интересом спросил де Врисс.
– Что у нас нет планов.
– Видите ли… – начал командор.
– Ведь нам постоянно шлют сигналы, – продолжал Ниденталь, – а мы делаем вид, что нас это не касается.
– Какие, к дьяволу, сигналы?! – сдавленным шепотом вопросил Оберт.
– Ну как же! – удивился Ниденталь. – Можно сказать, открытым текстом!
– Сейчас не лучшее время для интриг, – сказал Руссо. – Со мной вы могли бы поделиться заранее…
– Это не интриги, – сказал Ниденталь обиженно. – Вот еще! Да я постоянно вижу эти сигналы. Вначале, почти два года назад, в сериале, который так любит наша молодежь, на тридцатой минуте двенадцатой серии на стене дома, где живет протагонист, появились тангутские иероглифы. Они были совершенно не к месту, выглядели так, словно ктото стряхнул здесь кисть с краской…
– Вы сумели их прочесть? – недоверчиво спросил командор.
– Конечно. Я могу прочесть надписи на всех живых и восьмидесяти двух мертвых языках. И говорить на сорока пяти живых…
– Ниденталь, я вас сейчас придушу за ваше тщеславие, – процедил сквозь зубы Руссо. – Почему вы даже мне об этом не сказали?!
– Потому что я думал, что все видят эти сигналы.
– Что там было написано, мать вашу? – спросил Руссо.
– Примерно следующее: «Дайте нам знать».
– Что мы должны дать знать? – нахмурился командор Хендрикс. – И, главное, кому?
– Так вот, – сказал Ниденталь. – В следующей серии эта же надпись появилась в заголовке новостей, которые смотрела на большом видеале одна из девушек сериала. Но на двадцатой минуте и русскими буквами.
– Та же самая? – переспросил де Врисс.
– Только порусски, – кивнул Ниденталь. – Мне не составило труда экстраполировать ситуацию, и я не ошибся. На десятой минуте очередной серии какойто случайный прохожий обратился к главному герою со словами: «Эраманро!» Тот еще, помнится, слегка удивился, но не придал значения и продолжал болтать со своей девицей. – Он помолчал. – Видимо, вы тоже не придали значения.
– Ну еще бы, – сказал Оберт.
– А, между прочим, было сказано: «Дайте нам знать!» на ломаном айнском языке.
– Что, есть такие языки? – спросил де Врисс недоверчиво. – Тангутский… айнский…
– Есть, – вздохнул Ниденталь. – А еще грузинский. На первой минуте новой серии. Красивая такая вязь на борту одного из гравитров, что опустился рядом с аппаратом нехорошего парня. Потом еще старовьетнамская письменность «тьы ном», иврит, катакана, азбука Морзе… – Он вдруг встрепенулся. – Если бы мы все знали азбуку Морзе или хотя бы шифр Полибия, он же «тюремная азбука», то могли бы постоянно общаться хотя бы даже и в присутствии эхайнов!
– Пижон, – сказал Руссо с неудовольствием.
– Выводы! – потребовал командор. – И быстрее, Франц, вы же аналитик!
– Извольте. Эти надписи – сигналы, адресованные нам. Они возникают в каждой серии однажды и на минутах, кратных десяти, в убывающей последовательности. Они закодированы средствами
