Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
возможности, и тем не менее это не походило ни на галлюцинацию, ни на спектакль. Все трое пялились на Кратова с самым угрожающим видом, явно рассчитывая на потасовку. «Кого ты назвал малолеткой, redneck?!
– вдруг рявкнула Дези неприсущим ей хриплым басом, сообщив своему голосу самые вульгарные оттенки. – Твоя мамочка знает, чем ты тут занимаешься?» Кратов решил, что пора бы и ему както обозначить свое участие в этом хеппенинге. «Парни, – сказал он, – я не хочу неприятностей…» И вдруг с кристальной ясностью понял: ни черта подобного, хочет. И непременно сейчас на означенные неприятности со всей дури нарвется. Добрая порция неприятностей – как раз то, что ему нужно сей момент. Вот только при чем тут какието сиволапые ковбои?.. И действительно, ковбои были совершенно ни при чем. И никакие то были не ковбои. Эхайны – вот кто были эти трое. Эхайны, один другого здоровее, один другого злее, рыжие, желтоглазые, в поношенных, но вполне опрятных мундирах защитных расцветок, с экономным набором знаков отличий, из которого следовала принадлежность к сухопутным войскам Черной Руки, а вот в званиях он разбирался неважно, да и ни к чему это было в подобной пиковой ситуации. Один против троих эхайнов – такого никому не пожелаешь. Или пожелаешь?.. Неприметной мышкой промелькнула вполне здравая мысль: откуда на борту трансгала, следующего рейсом Земля – Сиринга, взялась орда эхайнов… А откуда взялись ковбои, о которых за новыми перипетиями уже было благополучно забыто?! Зацепиться за эту мыслишку и как следует обдумать времени не оставалось, потому что все иные заботы померкли перед однойединственной: уберечь, вывести изпод удара бесценное сокровище, не разбить хрустальный сосуд с амритой, что ненароком обронила в его ладони шкодницасудьба… не дать эхайнам добраться до Ледяной Дези, которая ни в чем была не виновата, никакой злой участи не заслуживала и вообще угодила в эту историю случайно. «Да ведь они за нею и явились, – вдруг понял Кратов, холодея от ужаса. – И как только узнали? Так ведь они профессионалы, не чета всем нам… захватили трансгал, как «Согдиану» когдато… и вовсе не я им нужен, а она, потому что именно от нее сейчас исходит главная угроза всем их расчетам, хотя она и сама о том не подозревает. Но даже не это главное. А главное – я принял обязательство за нее, за всех, кто находится на борту трансгала, я один виноват в том, что сейчас происходит, мне и держать ответ». В том, что держать его он будет с максимальным для противника уроном, не оставалось никаких сомнений. «Делай, что должно, – еще успел со вкусом и некоторым даже злорадством подумать Кратов, – и будь, что будет…», как все трое, роняя мебель, поднялись и двинулись ему навстречу, а он бросил последний короткий взгляд на Дези, сидевшую за столом спокойно, словно студентка на лекции, с бокалом в ладонях, с любопытством в зеленых глазах, с таинственной, уже нисколько не вульгарной улыбкой на тонких перламутровых устах, и танком попер на противника, по пути прихватив одно из кресел за спинку. Этим креслом он както сразу очень удачно снес первого из нападавших, и тот укатился за пределы обзора, грохоча конечностями. С остальными никакие фокусы с предметами не проходили, и потому предстояла грубая мужская драка, где все участники получают одной и той же монетой и примерно поровну. Что ж, пускай драка… Поначалу все складывалось недурно: эхайны по какимто своим соображениям отказались от применения импульсного оружия… впрочем, это было объяснимо, палить во все стороны на борту галактического лайнера столь же разумно, как и жечь бенгальские огни на пороховом складе. Холодным оружием также решено было пренебречь, и это облегчало Кратову положение. Он пропустил несильный удар по ребрам, от кулака, летевшего в челюсть, успешно уклонился и расчетливо вошел в ближний бой с обоими атакующими сразу, вынуждая их мешать один другому, путаться руками и время от времени отвешивать пинки напарнику. Важно было не дать им сбить себя с ног. Если он упадет, подняться ему уже не позволят. А это значит конец всем планам, всем надеждам, вообще всему на свете. «Я ни за что не упаду, – подумал Кратов. – Не подарю вам такой радости». Попытка ограничить ему свободу маневра захватом сзади закончилась для супостата тяжелым ударом в лицо затылком. В голове зазвенело, картинка перед глазами предательски поплыла, но вот и второй эхайн был выведен из строя и, хотелось верить, надолго. Воинственно ощерясь, последний боеспособный противник вытянул изза пояса короткую гибкую плеть с изостренными краями – такие обычно употребляет военная аристократия Черной Руки на манер стека. «Я тебе эту игрушку засуну в зад, – весело пообещал Кратов. – А самого порву, как кошка тряпку…»
