Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
счет старинных недругов…
– Нет, – сказал эхайн пасмурным голосом.
– Благих начинаний, доктор Тенебра, – без малейшей паузы сказал Кратов, вставая. – Жаль, что я не увижу ваших пигринов.
Он уже почти покинул веранду, когда Тенебра с той же безразличной интонацией произнес:
– Согласен.
Лишних вопросов, однако же, не возникло. Церрег был предъявлен патрулю, тщательно изучен при помощи виданной уже «синей лампы», побитая физиономия ефрейтора Бангатахха вызвала лишь несколько сочувственных и одновременно насмешливых реплик, чем все и ограничилось. Спецкоманда была допущена в пределы города Хоннард.
– Нужно было раздобыть штатское и топать пешком, – проворчал мичман. – К гражданским они так не вяжутся.
– До сих пор бы и топали, – не запозднился сержант Аунгу. – К полуночи аккурат бы вступили во внешний контур.
Спорить тут было не о чем, да и не хотелось. Урштер сбросил скорость и нырнул в транспортный эшелон, ведущий к космопорту «ХоннардХаттара». Какоето время мичман мог в полной мере насладиться восторженным вниманием подчиненных к башням из стекла и металла, образовывавшим индустриальный периметр. Впрочем, довольно скоро он обнаружил, что в репликах его спутников отчетливо слышатся сочувственные ноты:
– Чем же они тут дышат?..
– И жрет эта дура, думается, половину всех энергоресурсов полушария…
– Не хотел бы я оказаться в этом местечке темной ночкой, хотя бы даже и с оружием…
– А мы все гадаем, чего это туземцыкхэри… при всем уважении, янрирр мичман… такие, как бы поаккуратнее выразиться, нервные…
Напыжившись от огорчения, Нунгатау собрался уж было рявкнуть сакраментальное «Аатставить!», но брутальный техногенный ландшафт скоро сменился бурозелеными шапками парковой зоны, и обидные разговоры сменились научнопознавательными.
– Деревца эти, – разглагольствовал сержант Аунгу, – называются «теагаграриа ». Замечательны тем, что в естественной среде растут непрерывно, покуда не обрушатся под собственной тяжестью. В лесных массивах центральной части материка встречаются экземпляры в полсотни человеческих ростов. В городской черте, понятно, до такого дело не доводят, искореняют заранее. Нигде, кроме Анаптинувики, теагаграриа не приживаются. А все потому, что им чем хуже, тем лучше! Подавай им для комфорта и цветения загазованность и рассеянные пары металлов, а уж если еще до кучи обнаружится повышенный радиационный фон, так они, глядишь, и плодоносить начнут. Причем мутировали они таким прихотливым манером под воздействием техногенных факторов, каковые суть неотъемлемые презенты всякой колонизации…
Рядовой Юлфедкерк озабоченно рассматривал цветные полоски датчиков на личном браслете.
– Фон – полторы допустимые нормы, – сказал он. – Мы получим компенсацию по завершении задания, янрирр мичман?
– Обязательно, – сказал тот. – Даже две: одну твоим родителям, а другую – подружке, чтобы хоть изредка вспоминала солдата…
Сержант Аунгу захохотал.
– Не бахрыжься , Юлфа, – сказал он. – И здесь живут эхайны, а умирают не чаще, чем в других углах Черной Руки. Посмотри хотя бы на нас с янрирром мичманом, какие мы бравые да справные!
Рядовой посмотрел.
– Таких, как вы, – заявил он, – при всем уважении, разве что в адской смоле топить. Да и то, я думаю, придется сверху прижать чемто тяжелым.
– Янтайрн и янрирры, – вдруг возгласил сержант Аунгу шутовским тоном, – а также милые дети и лица преклонного возраста! Мы приближаемся к самому шикарному и живописному району Хоннарда, каковой носит официальное название Феерическое Взгорье, в просторечии же именуется Бодливые Горки, если не сказать хуже…
– Молодец, – не удержался от похвалы Нунгатау. – Верно излагаешь, родные места не забываются!
– …да только хрен вы их увидите, поскольку доступ в означенные изысканные пределы лицам подлого происхождения, вроде нас с вами, наипаче на военном траспорте, сугубо ограничен. Впрочем, нам туда и ни к чему. – С этими словами сержант направил урштер в темное жерло ближайшего транспортного туннеля.
Туннель – он везде туннель, любоваться было особенно нечем, кроме светящихся указателей и объемной рекламы. Мимо проносились мелкие сверхскоростные снаряды дорожного патруля, солидно проплывали полыхающие всеми мыслимыми цветами пассажирские паромы, а встреченные по пути обшарпанные армейские «ракушки» казались заблудшими сиротками на роскошном празднике. Нунгатау не успел задремать снова, как туннель распахнулся прямо в свинцовые предвечерние небеса в тугих барашках облаков. Сержант
