Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
смысл состязания, то есть кто кого и по каким правилам должен был одолеть, но скоро убедился в тщетности своих усилий. Спортивный канал был явно не местного происхождения, а в других уголках Эхайнора почитаться спортом могло что угодно. Пока Нунгатау разбирался в хитросплетениях начертанного на столешнице меню, будучи совершенно уверен, что двух третей перечисленного в ассортименте так и так не наличествует, к нему неспешно приблизилась официантка, дебелая дама более чем средних лет, и вот онато мичману была положительно знакома.
– Мое почтение, госпожа Боскаарн, – сказал он. – Есть же в мире вечные ценности…
– Рада видеть тебя живым и непопорченным, малыш Ахве, – отвечала госпожа Боскаарн с каменным выражением лица. – Хотя я могу чтото упустить.
– Все мое пока при мне, – ухмыльнулся Нунгатау и быстро произвел перед лицом отгоняющий злую судьбу жест. – Чем порадуете изнуренного солдата?
– Дай припомнить, что ты обычно заказываешь. Или нынче ты решил изменить своим обычаям?
– Обычаи на то и существуют, чтобы их блюсти, – сказал Нунгатау расслабленно.
– Тогда так, – сказала госпожа Боскаарн. – Плодовая корзинка – свау, хтоу и сейруксонэ , крупно порубленные, в собственном соку с добавлением острого соуса из молодых побегов хмишаргу ядовитого… представь себе, сюда иногда приходят те, что полагают, будто «хмишаргу ядовитый» и впрямь ядовит, и шарахаются от безобидной специи, как демон от священного свитка!
– Безобидной эту адскую смесь можем считать только мы с вами, – заметил Нунгатау, – мы, уроженцы этого мира. Остальным разумнее держаться от нее подальше, если, конечно, дорог желудок и жаль времени, которое придется провести в отхожем месте.
– А ты все так же любишь поболтать, малыш Ахве, – сказала госпожа Боскаарн. – Дальше… Две горячие лепешки из зерен лугау грубого помола. Два больших медальона из вырезки молодого уорранха , в перечной пудре и в маринованных стеблях тилкугуа .
– И с ягодами пласароннэ без косточек! – напомнил мичман, требовательно воздев палец.
– Непременно, малыш. Как насчет большой, запотевшей кружки холодного нхетикмини ?
Мичман сглотнул.
– Я на задании, моя госпожа, – молвил он виновато.
– И что? – Краешки каменных губ приподнялись в усмешке. – Кружка безобидного пойла собьет с пути моего отважного следопыта?
– Нет, но…
– Горсть орехов фару фару , и никто не догадается, чем утолял жажду малыш Ахве в заведении под названием «Зелье и порок»… хотя трудно ожидать, что в забегаловке с такой вывеской подают парное молоко.
Нунгатау усмехнулся и едва заметно кивнул в сторону парочки:
– А ведь, похоже, подают!
– Ты же знаешь, мы всякому клиенту рады и никому не откажем в гостеприимстве.
«Гори оно все!» – подумал мичман.
Спустя самое короткое время он уже имел счастливую возможность припасть пересохшими губами к ледяному напитку, который перед тем, как провалиться в желудок, успевал нанести чувствительный удар по мозгам. Мир уже не выглядел привычно враждебным, а, как по волшебству, окрасился в приязненные тона… возможно даже розовые. Мичман вольготно раскинулся на диванчике в ожидании прочих блюд. Он жаждал общения.
– Эй, братишка, – окликнул он бармена. – Что за херюзгу ты смотришь?
– Это не херюзга , – неохотно откликнулся тот, но пояснениями не удостоил.
– У тебя там не найдется чегонибудь одинаково забавного для всех?
Парочка прекратила миловаться, и теперь оба – красивая рыжеволосая девица с загорелым, неуловимо знакомым лицом, и худой мрачноватый парень, слишком коротко стриженный для штатского и потому, наверное, выглядевший болезненным, – смотрели в его сторону. В прежние времена мичман уже рявкнул бы чтото вроде: «Чего вылупились?!» – и полез в пузырь. Но сейчас в кармане у него был личный знак грандадмирала, а на плечах – великая ответственность за судьбы Эхайнора. Поэтому он ограничился тем, что пошевелил в воздухе пальцами, а это могло, например, означать: «Ладно вам, я не хочу неприятностей, продолжайте заниматься своими делами, а я дождусь своих медальонов и вернусь к исполнению воинского долга…»
Тут, кстати, подоспели и медальоны.
– Чего это ты расшумелся, малыш? – строго спросила госпожа Боскаарн. – Если ищешь приключений, так дождись темноты. Ночью у нас весело – да ты же помнишь, наверное.
Мичман кивнул.
– Такое не скоро забудется, – сказал он. – Да только давно уже нет в людях того веселья!
Госпожа Боскаарн потрепала его по ершистой макушке
