Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
в этом мире никто не может причинить тебе вреда. Нет таких законов, чтобы отнять ребенка у матери… Я испытывала тягостное ощущение нелепости происходящего, мое сознание было расщеплено, как у шизофреника: я почти срослась со своей новой сущностью, но в то же время не могла забыть, кто я на самом деле. Я вела себя странно, неадекватно. Наверное, это бросалось в глаза даже тебе. («Да уж…» – ввернул я.) А потом… вновь дал о себе знать Иван Петрович Сидоров.
Уж не знаю, как они прознали о тебе. Ктото из посвященных в мою тайну проболтался… я чтото упустила в своей конспирации… чегото недоучла… да ведь и они тоже профессионалы… Они готовились к твоему возвращению из Алегрии. Зачем это им понадобилось – ума не приложу, но поселок стремительно опустел. Хотя я никогда не славилась общительностью, но знакомые у меня были. «Здрасьте – здрасьте. Как настроение, госпожа Анна? – По погоде, господин Немет…» И вдруг – как отрезало. Кудато пропали прежние соседи, а новых так и не появилось. Нарастало какоето напряжение. Чтото должно было случиться. И я, пожалуй, была готова к новым переменам. Мне только хотелось быть уверенной, что и ты окажешься готов. И когда ты появился из леса под конвоем этого типа, я уже созрела, чтобы поставить их на место…
– Кого «их», мама?
– Этих… охотников за эхайнами. Ивана Петровича и его ягдкоманду.
– А они правда настолько плохие, как ты о них думаешь?
– Не знаю, сынок, ни в чем уже не уверена. Дядя Костя мне коечто рассказал. Но… почему этот проклятый Сидоров так повел себя на борту моего корабля? Ведь он пытался мне угрожать. Он говорил о тебе, как будто ты – его вещь, которую он хочет получить назад любой ценой. Ненавижу, когда ктото говорит: «Любой ценой»! Нет, я не боялась его. И все же он… испугал меня. Это он, он виноват во всем. В том, что эти годы мы не столько жили, сколько прятались. Это он отнял у меня мою жизнь.
– Зато у тебя есть я, ведь так?
– Конечно, так, балбесик. Я думаю, что… даже если бы не было на свете никакого Сидорова – да и нет, это же вымышленное имя! – если бы никто не вперся на мой корабль заявлять свои права на маленького рыжика, все равно я вернулась бы и забрала тебя. Ты меня и впрямь приворожил. И мы непременно были бы вместе, но только жизнь наша сложилась бы подругому. Я осталась бы собой, а у тебя было бы другое имя и другое детство. Тогда, на Тайкуне, я непременно вернулась бы за тобой. Хотя…
– Что еще за «хотя», мамуля?!
– Зоя Летавина могла опередить меня.
Дядя Костя сидел на крыльце, привалившись к перильцам, и, похоже, дремал. В его руке зажат был стакан с апельсиновым соком, черная куртка небрежно наброшена на плечи. Неестественно бугрившийся бицепс казался надутым, и хотелось ткнуть в него иголкой, чтобы выпустить воздух.
– Эта чертова кошка… – сказал он сипло, едва только я приблизился.
– Ее зовут Читралекха, – на всякий случай напомнил я.
– Это не повод, чтобы орать все утро.
– Она будет злиться, пока вы не уедете.
– Ты тоже хочешь, чтобы мы уехали поскорее?
– Я?.. Пожалуй, нет. Это мама… она не оченьто любит компании.
– Раньше любила… Знаешь, как мы ее звали?
– Титания, – сказал я горделиво.
– Черта с два! – фыркнул он. – Титанией она стала много позже, когда начала коллекционировать скальпы…
– Какие скальпы?!
– Мужские. Не дергайся, дружок, это метафора. Так вот, мы звали ее ЛешкаМногоножка. Потому что она была тощая, как пауксенокосец, и всюду за нами ползала. И все время обдирала коленки. Отсюда другое прозвище – Ленка Драная Коленка. Мы, если хочешь знать, росли вместе.
– Я узнал об этом нынче утром.
– Да уж, наверное… Был такой поселок Оронго, затерянный в монгольских степях. Сейчас на его месте город с тем же именем, там живет моя мама, а из нашей прежней оравы не осталось никого. Кроме меня, потому что, пока я на Земле, я живу в доме своей мамы.
– Значит, вы тоже маменькин сынок?
– Точно. Хотя, в отличие от тебя, своего отца я знаю. Мы даже виделись пару раз…
– Наверное, я тоже был бы не прочь повидать своего.
– Ты уверен?
– Что тут такого?
– Твой отец был аристократ из Черных Эхайнов. Что, смею заверить, не подарок. Скверный характер, дурные – по земным понятиям! – манеры. Склонность к насилию и немотивированному рукоприкладству. Тщательно культивируемая с детства ненависть к человечеству как к биологическому виду. Фактически мы находимся в состоянии войны.
– Вот глупости, – сказал я. – Как можно ненавидеть все человечество сразу?
– Ты ведь не любишь, наверное, змей? Или пауков?
– Ну… не знаю…
– Тогда ты очень необычный молодой человек… Сформулируем иначе: некоторые
