Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
скернов и невнятным угрожающим рыком.
Возле металлической ограды в два эхайнских роста Нунгатау прибавил ходу и перешел на бег. Преследуемые тоже бежали… он видел, как изменился нажим стопы и частота следа. Да что там: он видел самих бегущих так же отчетливо, как если бы сумел в лихую минуту увернуться от злосчастной миски… с супчиком, мать его горчица… и не теряя ни минуты пустился вдогонец . «Я вас найду. Я видел вас, и я вас запомнил, ваши лица, ваши фигуры, ваш запах… И теперь вам от меня не оторваться, даже если все Стихии даруют вам защиту и кров…» Весь посторонний мир растаял, как облачко дыма на ветру, остались только они – двое беглецов и один преследователь. Это был не природный дар, не какаято особенность психики – всего лишь голый навык, наработанный кровью, по́том и злыми слезами, стократно отводивший беду, а то и смерть в темных закоулках Скунгака. («Эй, крысеныш! Я хочу еще до наступления темноты знать, где прячется та гнусная тварь, что унесла мои камушки. Иначе… сам знаешь…» – «Вы, доходяги, сколько вас есть! Гдето в этом квартале один нехороший дяденька припрятал вязанку зузыря, которая ему не принадлежит. Кто первый принесет мне в клювике добрую весть, получит награду – заснет сытым, а проснется живым. Остальные пускай не будут в претензии, здесь вам не приют Десяти Стихий…» – «Ты… как тебя… неважно. Я слышал, у тебя звериный нюх и глаза на затылке. Для Скунгака этого мало, а для эхайнского спецназа – в самый раз. Здесь ты так или эдак подохнешь, как вредное насекомое, а в сарконтирах, быть может, и сам уцелеешь, и Эхайнору послужишь. Нам нужны следопыты. Что скажешь, кхэри? Выбирай, да пошустрее, я только по праздникам добрый…») Вот они остановились и чтото наскоро обсудили, причем рыжая дева была энергична, нетерпелива и оттого притопывала левой конечностью, а юнец, напротив, колебался и вяло протестовал, переминаясь с ноги на ногу в своих диковинных обутках. Вот девица выдвинулась вперед, влача слабо упирающегося спутника за собой. Вот они снова притормозили…
Нунгатау поднял глаза.
Контрольнопропускная зона для летного персонала. Силовые барьеры, скрытые сканеры, недружелюбно настроенный патруль и прочие мелкие радости жизни.
Мичман потянулся за церрегом.
– Не нужно, – сказал за его спиной сержант Аунгу. – Ни к чему это.
Нунгатау насупил брови и гневно обернулся, имея твердое намерение раз и навсегда покончить с бесчинством.
– При всем уважении, – встрял ефрейтор Бангатахх. – Вы своим блистательным уроком мастерства лишь подтвердили главную гипотезу. Они либо только что отчалили, либо сидят в своей посудине и ждут разрешения на старт. И это не трансгал – там не бывает женщинпилотов. Это чартер, мелкая частная компания, и ваша рыжая знакомая, янрирр мичман, там числится пилотом. Если нам повезет, мы перехватим их на грунте.
– А когда нам везло… – сказал рядовой Юлфедкерк в сторону.
Мичман шумно выдохнул, словно стравил излишки давления из парового котла.
– Нам нужен корабль, – сказал он.
– Корабль будет, – уверенно молвил сержант Аунгу. – Доверьте это мне.
– Вот было бы прекрасно, – вдруг произнес рядовой Юлфедкерк, – если бы можно было послать в пространство некий сигнал, какоенибудь кодовое слово, и все эхайны в едином порыве кинулись бы ловить злоумышленника! И патруль, и егеря, и обычные прохожие… Как все было бы просто! И не нужно было бы размахивать церрегом, тыкать скерны друг дружке в охырло , цапаться по пустякам…
– Размечтался, грунтоед, – проронил сержант Аунгу с горькой иронией в голосе.
Встреча была назначена в безлюдной части ботанического сада Брисбейна, где в тщательно организованном беспорядке произрастали молодые араукарии, секвойи и еще какието совершенно незнакомые деревца в серебристой хвое, длинной и загибающейся кверху, словно ресницы кокетки. Какоето время Кратов прогуливался в одиночестве, прикрыв глаза, полной грудью вдыхая дивные растительные запахи и наслаждаясь мимолетным ощущением покоя и гармонии. Очень скоро ноги привели его в уютную тенистую рощицу, где между ровных высоких стволов в пористой темновишневой коре устроены были белые скамейки с ажурными спинками. Скамейки были пусты, а с простершихся над ними мощных ветвей с толстыми, словно лакированными листьями обильно свисали мясистые плоды насыщенного карминного цвета, формой напоминавшие рыхлое яблоко и на вид вполне спелые. Кратов тотчас же вспомнил, что с утра во рту маковой росинки не было, деликатно огляделся и сорвал один из плодов у самого основания ветки, где, по его расчетам, пропажу труднее всего было обнаружить.
Когда перед ним возник
