Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
наверняка получил доступ ко всей информации об открытии, после чего с легкой душой и приятным ощущением исполненного долга исчез навсегда.
– Подлец! – с театральными интонациями произнесла тетя Оля. – Обольстил бедную девушку… поматросил и бросил!
– Господи, Ольга! – вдруг всплеснула руками мама. – Это и в самом деле безнравственно! Они попросту провели над твоей матушкой генетический эксперимент…
– Не думаю, – сказал дядя Костя. – И вот почему. По сведениям все того же Департамента, эхайны не проявляли к судьбе маленькой Оленьки никакого интереса. Они вообще о ней не знали! И эти сведения достоверны. Согласись, что так генетические эксперименты не ставятся. Думаю, что эхайнразведчик просто использовал близость с доктором Лескиной как формальный прием для извлечения информации. Либо же… если Майя Артуровна в ту пору была голубоглаза и светловолоса, как и Ольга, то он серьезно увлекся ею и наверняка впоследствии сожалел о мимолетности этого романа.
– Мама была именно такова, – кивнула тетя Оля. – Да она и сейчас хороша собой.
– Уж ято знаю, насколько эхайны влюбчивы и сентиментальны, – сказал дядя Костя. – Эхайны обожают блондинок. Голубоглазые блондинки могут вить из них веревки. Если бы у нас нашлось достаточное количество голубоглазых платиновых блондинок, обязательно натуральных – клонессы Мерилин Монро изволят не беспокоиться! – да еще, по возможности, с «доминантой Озмы», мы бы давно покончили с этим дурацким межрасовым конфликтом…
Похоже было, что все забыли о моем присутствии. А у меня на языке вертелось столько вопросов сразу, что я даже не знал, с каким встрять в разговор в первую очередь!
– Какие еще выводы воспоследовали из этой истории? – сам себя спросил дядя Костя. – Например, что этот загадочный агент, возможнее всего, этнически был Светлым Эхайном – потому что Светлые Эхайны всегда были максимально толерантны к человечеству и не раз предпринимали попытки сближения. В том числе и весьма удачные… я имею в виду Нигидмешта Нишортунна и Озму. Или, что менее вероятно, он мог быть Лиловым либо Желтым. Последнее предположение целиком выстроено на методе исключения – мы просто слишком мало знаем об этих расах и об их стереотипах восприятия человечества. Но вряд ли он был Красным Эхайном, поскольку те избегают любых соприкосновений с людьми по принципиальным соображениям, и определенно не Черным – эти людей попросту спинным мозгом ненавидят…
Он осекся.
Все взгляды сразу обратились в мою сторону. Я сидел, втянув голову в плечи, и не знал, что сказать.
– Похоже, я сморозил глупость, – наконец вымолвил дядя Костя. – Ты… Черный Эхайн… как, не обиделся?
– Да вроде бы нет, – ответил я. – Не такой уж я и Черный… так, серенький.
– Ну и ладно, – сказал дядя Костя. – Моя история тоже закончилась. Давайте, что ли, завтракать.
– Подожди, Консул, – сказала тетя Оля. – Но ято свою историю еще не закончила!
Дядя Костя недоумевающе приподнял бровь.
– Есть чтото, чего я не знаю? – спросил он.
– А вот я тебя и огорошила! – снова расхохоталась она. – С этим твоим вшивым Департаментом… Фокус в том, что доктор Майя Артуровна Лескина, уже после моего рождения, по меньшей мере трижды встречалась с моим отцом!
– Мыльная опера, – произнесла мама. – Целые горы мыльной пены.
Дядя же Костя безмолвствовал, хмуро уставившись в чашку остывшего кофе.
– Так, – наконец отверз он уста. – Фокус, конечно, нерядовой. Я понимаю, что не вправе задавать тебе, Ольга, какието вопросы, но…
– Мама не просила хранить это втайне, – сказала тетя Оля. – Но здесь есть тонкость: она не подозревает о том, что мой отец – эхайн. Она не знает, кто такие эхайны, и уж тем более слыхом не слыхивала про какието там межрасовые конфликты.
– Счастливейшая из женщин! – вздохнул дядя Костя.
– Она чистосердечно полагает, что он то ли датчанин, то ли титанид, работающий гдето в Галактике у черта на рогах и на Земле бывающий редкими напрыгами. К слову, мы даже с ним встречались – когда мне было полтора годика от роду…
– Всетаки эксперимент, – сказала мама.
– Ни фига, – упрямо возразил дядя Костя. – Когда в середине двадцать первого века лферры провели здесь один из своих несанкционированных экспериментов по межрасовой конвергенции, они установили над матерью с ребенком такой жесткий мониторинг, что в два счета засветились, что смешно, перед земными спецслужбами и вынуждены были спешно сворачивать всю деятельность, а затем, что не смешно, перед Советом тектонов, а уж те им прописали такую клизму с битым стеклом, что мало не показалось. Отчего, думаете, в конце двадцать первого века как бы по волшебству вдруг исчезли синдром приобретенного иммунодефицита
