Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
и рак?
– Сплах… слап… спланхноспонгия ЗеликовичаБравермана, – осторожно предположила мама.
– Официальная версия для особо чувствительных натур, – возразил дядя Костя. – А на самом деле – репарации лферров человечеству. Асимметричное возмещение нанесенного ущерба по распоряжению Совета тектонов. Чтобы впредь было неповадно.
– Кто такие лферры?! – взмолился я, но не был услышан.
– А что стало с матерью и ребенком? – спросила мама, и была услышана.
– Все обошлось, – ответил дядя Костя. – На какоето время у них появилась новая бонна, очень заботливая и разносторонне образованная. Ребенок стал нормальным и вполне здоровым. Потом он вырос. Звали его Роберт Локкен.
– Что, тот самый? – спросила мама.
– Тот самый, – кивнул дядя Костя.
– Но у него было много детей.
– У него не было ни одного собственного ребенка. А те пятнадцать, которых ты имеешь в виду, все приемные… Но мы, кажется, отвлеклись. Так что там, Оленька, у твоей матушки было с твоим батюшкой?
– Три или четыре краткие встречи, – ответила тетя Оля. – Всегда в местах грандиозного скопления народа. Пляж Копакабана. Тауматека в РиодеЖанейро. Поволжский мегаполис. В подробности я не посвящена, потому что мама… ну, вы уже в курсе, как у нее насчет подробностей. Вот это платье, что на мне, его подарок. Как он объяснил маме: национальный костюм, символ созревающей красоты.
– Ага, – сказал дядя Костя. – Вот оно что! Тото я гляжу, уродство какое, эти мне эхайнские кутюрье…
– Да ладно, – смутилась тетя Оля. – Сейчас схожу переоденусь. И, между прочим, он Лиловый Эхайн!
– Это тебе Майя Артуровна сказала? – осведомился дядя Костя недоверчиво.
– Точно. А ей – мой отец. Он попросил ее передать мне эти слова в точности, будучи в полной уверенности, что она все равно не поймет, о чем речь. Так оно и вышло.
– И случилось это… – проговорил дядя Костя, чтото про себя соображая.
– В прошлом году. Когда я уже знала, что я эхайнская девушка, но в самых общих чертах.
– Мог бы и сам сообщить, – буркнул дядя Костя. – Никаких формальных препятствий к тому не существует.
– Мы ни разу не оказывались на одной и той же планете Земля в одно и то же время. Так уж сложилось… Я даже знаю, как его зовут.
– Теперь и я тоже, – сказал дядя Костя. – Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон. Я угадал?
– Ты угадал, – проворчала великанша.
– Ну и папуля у тебя, Оленька, надо поздравить. Антон, стало быть, Готтсхалк. Нуну… Так вот, значит, кто работал в нашей миссии во Вхилуге в сто четвертом году!
– Ничем тебя не проймешь, – промолвила тетя Оля разочарованно.
– Даже и не пытайся, – сказал дядя Костя назидательно. – Просто я поименно знаю всех эхайнов, что посещали наш мир за последние десять лет. К счастью, их было не так много.
– Это тебе Забродский помог? – спросила мама напряженно.
– Он самый, Леночка.
– А он не пытался всех этих эхайнов изловить и поместить в какиенибудь свои террариумы… для экспериментов?
– Перед ним и его Департаментом стоят иные задачи, – сказал дядя Костя с неохотой. – Вопервых, в прошлом году Гатаанн Гайрон прибыл к нам открыто и уже поэтому пользовался дипломатическим иммунитетом. А вовторых, он Лиловый Эхайн, а им нужен был Черный.
– Мой сын был им нужен, – сказала мама недобро.
– Успокойся же, Елена, – строго сказал дядя Костя. – Никто не отнимет у тебя этого балбеса. Никто и никогда. Я клянусь. Тебе что, мало моего слова? Оно коечто значит в этой Галактике, уж поверь.
Мама не ответила.
– Более того, – продолжал дядя Костя. – Чтобы окончательно закрыть эту тему, мы сегодня выслушаем еще одну историю… но уж, как видно, после завтрака.
Как дядю Костю ни пытали, ни ломали, своей тайны он не выдал, а отделывался только ухмылками да междометиями. Мама даже предположила, что вскорости сам Консул тоже сознается в своем эхайнском происхождении, и будет у нас окончательно не дом, а чертте что, какойто эхайнаггский квинквумвират в миниатюре. На что тот возразил, что, мол, до полного квинквумвирата, а потамошнему – «Георапренлукша», – не достает еще двух членов, так что было бы логично, что и сама Елена Прекрасная сей же час обнаружит в себе эхайнские корни, да еще, пожалуй, эта чертова кошка, в которой, если судить по градусу ее вредности и гнусному голосу, непременно должно булькать не меньше литра эхайнской крови, но если серьезно, то ему такие глупости, как эхайнский генезис, ни к чему, он и так уже эхайнский аристократ, дай бог всякому, и без того хлопот да забот по исполнению всяких там графских обязанностей перед подданными и императором Нишортунном выше самой высокой
