Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
не сам. Слышал от учителя Карлоса Альберто дель Парана. Он преподает психологию в колледже «Сан Рафаэль».
ЗАБРОДСКИЙ. Гм… весьма поверхностно. Что ж, оставим сновидения. Северин, ты когданибудь выходил из себя?
СЕВЕРИН. Ха, еще бы!.. Нну, если и выходил, то… не слишком далеко.
ЗАБРОДСКИЙ. Тебе хотелось в порыве ярости чтонибудь разбить?
СЕВЕРИН. Зачем?
ЗАБРОДСКИЙ. Чтобы дать выход негативным эмоциям.
СЕВЕРИН. Глупость какая!
ЗАБРОДСКИЙ. Как же ты тогда стравливаешь пар, избавляешься от гнева?
СЕВЕРИН. Нну…
ЗАБРОДСКИЙ. Не мычи, будь ласков, отвечай развернутыми фразами.
СЕВЕРИН. И вы туда же!
ЗАБРОДСКИЙ. Куда «туда же»?
СЕВЕРИН. Чтото нынче все только и делают, что домогаются от меня развернутых фраз.
ЗАБРОДСКИЙ. Значит, не я один пытаюсь приучить тебя к человеческому способу общения. Так ты не ответил на мой вопрос.
СЕВЕРИН. А, насчет гнева… Нет, я не хочу ничего бить и ломать. Ведь вы это хотели услышать? Могу, конечно, запулить подушкой в стену. Сумку какуюнибудь подфутболить. Да и на что мне гневатьсято?
ЗАБРОДСКИЙ. Я слышал, мама забрала тебя из колледжа. Лишила тебя привычного окружения, друзей, развлечений. Разве не повод разозлиться?
СЕВЕРИН. На кого? На маму, что ли?
ЗАБРОДСКИЙ. А хоть бы и так?
СЕВЕРИН. Да ну, глупость… Как можно злиться на маму? Наверное, она лучше знает, что делать. Забрала – значит, так было нужно.
ЗАБРОДСКИЙ. Мама тоже может ошибаться.
СЕВЕРИН. Ну, наверное… Ну да, мне это не понравилось. Может, я и вспылил пару раз. Мне было обидно. Но злиться… К чему вы клоните?
ЗАБРОДСКИЙ. Только не думай, что я хочу поссорить тебя с мамой. Ваши семейные отношения меня не касаются. Если хочешь знать, я бесконечно уважаю твою маму. Она… незаурядный человек. Поверь, меня нелегко поставить в тупик, заморочить, сбить со следа. Госпожа Елена Климова – одна из немногих, кому удавалось водить меня за нос целых двенадцать лет. Где мы только вас не искали! А вы все время были под самым носом, практически на виду… Я даже преклоняюсь перед ней. Можешь ей так и передать, потому что она, увы, не оставляет мне шанса выразить свое восхищение лично… но это проблема нашего с ней аномально затянувшегося непонимания. Сейчас меня интересуешь ты и только ты. Так как, Северин, ответишь ли ты еще на пару моих вопросов?
СЕВЕРИН. Отвечу, почему бы нет.
ЗАБРОДСКИЙ. Северин… прекрасное польское имя. Я этнический поляк. Мне приятно, что тебя так зовут. Ты знаешь, почему тебя так странно назвали?
СЕВЕРИН. Что тут странного?!
ЗАБРОДСКИЙ. Фонетика твоих имени и фамилии такова, что приводит к семантической тавтологии. Северин… а слышится «северный». Морозов… мороз… брр, холодно. Разве не тавтология?
СЕВЕРИН. Мама говорила, что «северус» помагиотски означает «строгий».
ЗАБРОДСКИЙ. Не помагиотски, а полатыни. Жители Магии говорят на слегка осовремененном и видоизмененном варианте языка древних римлян.
СЕВЕРИН. Да, я знаю, мама рассказывала.
ЗАБРОДСКИЙ. Озма поет на латыни. Ты любишь Озму?
СЕВЕРИН. Неа. Не понимаю, отчего все так сходят по ней с ума.
ЗАБРОДСКИЙ. Хм… А что ты чувствуешь, когда слушаешь Озму?
СЕВЕРИН. Да ничего особенного. Все зависит от настроения. Могу читать под ее музыку. Могу спать. Могу играть с кошкой. Она кажется мне слишком манерной и монотонной, и скоро надоедает. И я включаю Виотти или Галилея.
ЗАБРОДСКИЙ. Тебе нужно хотя бы раз побывать на ее концерте. Все же, записи не передают всего очарования.
СЕВЕРИН. Когданибудь… может быть. Если она захочет выступить у нас в Чендешфалу.
ЗАБРОДСКИЙ. Я гляжу, ты нелюбознателен.
СЕВЕРИН. Ну, это как сказать… Хотя, конечно… Я люблю путешествовать, но только спокойно, без приключений, просто смотреть на землю с высоты полета. Люблю сидеть на берегу моря и слушать прибой. Люблю наблюдать, как кошка играет или спит на солнышке. Мама говорит, что по натуре я созерцатель, а не исследователь. Однажды я смотрел на Читралекху часа полтора кряду.
ЗАБРОДСКИЙ. А потом?
СЕВЕРИН. А потом уснул рядышком.
ЗАБРОДСКИЙ. Ты любишь эту жуткую тварь… эту акулу в кошачьей шкуре?
СЕВЕРИН. Ее нельзя не любить.
ЗАБРОДСКИЙ. Хм… Отчего же, можно. И даже не прилагая особенных стараний… А она тебя любит?
СЕВЕРИН. Ну, не знаю… Мама говорит, кошки не умеют любить. Их привязанность строится на инстинкте обладания. Читралекха считает, что я принадлежу ей. Она жуткая эгоистка и ни с кем не хочет меня делить.
ЗАБРОДСКИЙ. То есть, она и сейчас так настроена? (Опасливо протягивает руку в мою сторону.)
ЧИТРАЛЕКХА. Хххххххххх!
ЗАБРОДСКИЙ. Я пошутил.
СЕВЕРИН. Не делайте так.
