Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
Она понимает только собственные шутки.
ЗАБРОДСКИЙ. Какие мы серьезные… Тебе не кажется, что эгоизм заключен в самой природе любви?
СЕВЕРИН. Может быть… я не думал. Конечно, я читал, раньше изза любви происходили дикие вещи. Убийства, самоубийства, все такое… Наверное, вы правы: никто не хотел расставаться со своей подругой, как с любимой игрушкой. Или старался навредить тому, кто эту игрушку забирал. Это можно объяснить, но это… это неправильно. Думаю, сейчас все подругому.
ЗАБРОДСКИЙ. Ты глубокий оптимист, Северин Морозов.
СЕВЕРИН. Угу, все так говорят.
ЗАБРОДСКИЙ. Во Вселенной полно миров, где убийство соперника – обычное дело. И даже не всегда наказуемо.
СЕВЕРИН. Ну, наверное…
ЗАБРОДСКИЙ. И есть миры, где считается нормальным убивать женщину, заподозренную в измене. Например, планета Яльифра.
СЕВЕРИН. Никогда не слышал о такой.
ЗАБРОДСКИЙ. А про юфмангов ты слышал?
СЕВЕРИН. Еще бы!
ЗАБРОДСКИЙ. Это их мир.
СЕВЕРИН. Ни за что бы не подумал… Они выглядят такими добродушными. Хотя в сказках у гномов обычно скверный нрав. Но ведь их женщины, я слышал, очень красивы!
ЗАБРОДСКИЙ. Не просто красивы, а красивы фантастически. Это феи из европейского фольклора.
СЕВЕРИН. Если это правда, у кого поднимется рука на такую красоту?!
ЗАБРОДСКИЙ. И тем не менее… А что бы сделал ты, если бы ктото попытался забрать твою любимую игрушку?
СЕВЕРИН. Отдал бы, наверное. Если ему так хочется…
ЗАБРОДСКИЙ. А если бы он сделал это силой?
СЕВЕРИН. Ну, треснул бы разок по тыкве. Чтобы научился манерам… Разве трудно попросить?
ЗАБРОДСКИЙ. Хорошо, поставим вопрос поиному. А если бы это была не игрушка, а любимая девушка?
СЕВЕРИН. Да откуда мне знать?! Я еще маленький, у меня еще не было любимой девушки. Вот появится, тогда и узнаю.
ЗАБРОДСКИЙ. Ты не маленький, Северин. Тебе четырнадцать, и все твои сверстники имеют подружек. И даже дерутся изза них.
СЕВЕРИН. Да знаю я… Делать им, дуракам, нечего. И потом, девчонки сами их подначивают. Им это почемуто нравится. Какието их девичьи заморочки…
ЗАБРОДСКИЙ. Почему же у тебя до сих пор нет подружки?
СЕВЕРИН. Я не думал об этом… до этого утра. Может быть, я заторможенный. В том смысле, что еще не вырос как следует… ну, не в высоту, а… ну, в общем, вы сами понимаете…
ЗАБРОДСКИЙ. А почему «до этого утра»?
СЕВЕРИН. Ну… я узнал о себе коечто новое.
ЗАБРОДСКИЙ. Что ты эхайн?
СЕВЕРИН. В общем… да.
ЗАБРОДСКИЙ. И ктото из числа наших общих знакомых попытался объяснить твое равнодушие к юным девам генетическими особенностями?
СЕВЕРИН. Угу.
ЗАБРОДСКИЙ. Так узнай же, юный несмышленый эхайн: это чушь собачья. Эхайны вполне благосклонно относятся к земным женщинам, и за примерами нет нужды ходить далеко.
СЕВЕРИН. Да, я уже знаю… про тетиОлину маму.
ЗАБРОДСКИЙ. Или про Озму.
СЕВЕРИН. Про Озму я не знаю. Она что, тоже мулатка?
ЗАБРОДСКИЙ. Дикий ты человечек, Северин Морозов. Лесное дитя. Хочу, чтобы у тебя после общения с этими знатоками эхайнской культуры не возникло никаких ненужных комплексов. То, что ты эхайн, homo neanderthalensis echainus, никак не служит препятствием к тому, чтобы тебе нравилась девушка вида homo sapiens. Когда я учился в колледже, мне тоже были безразличны однокурсницы. И их это жутко раздражало. А потом я както оказался в Карпатах, в лагере «Рыси троп», встретил там одну юную особу… и началось.
СЕВЕРИН. Я был в Карпатах. И никого там не встретил.
ЗАБРОДСКИЙ. Она была одна такая… К чему это я? А к тому, что ты просто еще не встретил ту, что закружит твою глупую башку. И тебе еще предстоит захотеть подраться изза нее.
СЕВЕРИН. Нет уж, пускай она сама выбирает, кто ей нужен. Но драться… изза девчонок… глупость какая.
ЗАБРОДСКИЙ. А есть ли в этом мире чтото, изза чего ты был бы готов немедля кинуться в драку?
СЕВЕРИН. Я еще не знаю. Хотя… пожалуй, есть.
ЗАБРОДСКИЙ. Ну, продолжай.
СЕВЕРИН. Если бы ктото попытался обидеть маму… если бы сказал про нее чтото плохое…
ЗАБРОДСКИЙ. Ты бы убил его?
СЕВЕРИН. Не знаю… сразу уж и «убил»! Но людей бы навешал, это точно.
ЗАБРОДСКИЙ. И последний вопрос: как ты думаешь… ты знаешь, кто ты такой?
СЕВЕРИН. Конечно, знаю: Северин Морозов, мне скоро пятнадцать, и я необычно высокий мальчик. И еще, как говорят, я какойто там, хаха, Черный Эхайн.
ЗАБРОДСКИЙ. Ничегото ты не знаешь, высокий мальчик…
Потом я поскребся в дверь дома, и мама отперла. Едва только я переступил порог, как за моей спиной снова защелкнулся замок. Ну и ладно… Я плюхнулся в придвинутое
