Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
тебе неприятно видеть.
Он щелкнул каблуками, кивнул и ушел из нашего дома.
Немедленно возникла тетя Оля, про которую все забыли, приблизилась к Консулу и прислонилась к его плечу. Рядом с ним она не выглядела такой уж великаншей.
– Почему мне, послушав все ваши речи, нестерпимо хочется вымыться? – спросила она задумчиво.
– Потому что ты, Ольгасвет Гатаанновна, тоже не знаешь всей правды, – сказал дядя Костя. – Он хороший человек. Он мой старинный друг. И он действительно очень несчастен, потому что душа его болит о тех бедах, о которых всем нам не хочется даже подозревать. Понимаю, ты мне не поверишь…
– Конечно, не поверю, – сказала тетя Оля.
– Вот и никто не верит, – вздохнул Консул. – А в то, что обычная баскервильская кошка сегодня меня убила, ты поверишь?
– Тоже нет.
– А вот убила. Наповал. Дурацкое ощущение полной беспомощности. Она меня рвет, а я ничего не могу с нею поделать. Конечно, будь на мне «галахад»…
– А в руках фогратор… – хихикнула тетя Оля.
– Больно, – дядя Костя вздохнул еще горше и потрогал свои раны. – Больно, противно и стыдно. Взрослый, сильный мужик – и небольшая, в общемто домашняя тварь! Кто мы, с нашей древней культурой, против природы? Так, плесень…
– Ты забываешь, что в природе баскервильских кошек не существует, – мягко напомнила великанша.
– Поэтому я убит всего лишь морально. А будь на ее месте какаянибудь пума?! Нет, справедливо, что их запретили разводить. Надеюсь, Ленке достался самый последний экземпляр породы. И знаешь что, милая?
– Что, милый?
– Поехалика мы отсюда по домам. Загостились, право.
Мама поглядела на меня. Было видно, как сильно она не хотела впускать их, с их бедами и разговорами, в нашу крепость. Она надеялась переложить непосильный гнет гостеприимства на меня.
Но я чрезвычайно удачно прикинулся овощем:
– Мамочка, не могу я встать, у меня кошка на руках…
Это был серьезный довод, и маме пришлось вставать, идти, отпирать дверь.
Первой вошла тетя Оля.
– Соберу вещи, – сказала она в пространство.
Потом появился Консул.
– Лена, – проговорил он. – Мне бы следовало просить у тебя прощения.
– А ты как думал, – с вызовом промолвила мама.
– Но я не стану этого делать. Потому что ни в чем перед тобой не виноват. И еще вот что: мне кажется, ты от своего затворничества потихоньку сходишь с ума.
– Как ты мог привести его в мой дом?!
– Я не знал, что мой друг Людвик Забродский и есть твой кошмар. Тебе придется поверить… Я просто хотел, чтобы все стало на свои места. Чтобы все собрались в одном доме, за одним столом, и объяснились раз и навсегда. Не получилось. Очень жаль. И все же: эта затянувшаяся нелепость должна закончиться здесь и сейчас. Считай, что это случилось. Ты и твой сын – вы оба под моей защитой.
– Ты не сможешь защитить нас…
– Еще как смогу. Все закончилось, Лена. Пора тебе возвращаться в наш мир. Знаешь, как бы я поступил на твоем месте?
– Не хочу этого знать. Ты никогда не был на моем месте…
– Я вернулся бы на свой корабль.
– Нет! – почти закричала мама. – Никогда!
– Хорошо, хорошо, – Консул досадливо всплеснул огромными ручищами. – Я обмолвился. Не хочешь жить своей жизнью – твоя воля. Но вот что: позволь парню жить его жизнью. – Он помолчал, переминаясь с ноги на ногу. – Прощай, Елена Прекрасная.
– Прощай, Шаровая Молния, – едва слышно проронила мама.
Тетя Оля спустилась по лестнице из своей комнаты, попрежнему закованная в свой бронебойный сарафан.
– Пока, Титания, – сказала она.
Мама кивнула.
Тетя Оля задержалась возле моего кресла и сделала такое движение, словно хотела погладить меня по щеке. Читралекха вздыбила шерсть на загривке и упреждающе зашипела.
– Не грусти, дружок, – сказала великанша. – Мы непременно увидимся.
Лицо мое горело. Горло перехватила шершавая удавка. Мне хотелось плакать. Я отвел глаза, чтобы никто не видел стоящих там слез.
Дверь за ними закрылась.
Уже на пороге дядя Костя поглядел в небо и поднял воротник куртки.
– Сейчас будет ливень, – услышал я его голос.
И на нашу веранду обрушился ливень.
«Ни фига себе!» – подумал я.
– Ни фига себе! Уойейей! – закричала тетя Оля и растаяла за дождевыми струями.
Ничего я так не хотел, чтобы мама всплеснула руками, выбежала на крыльцо и вернула их из непогоды в тепло и уют нашего дома.
Но мама не сделала этого.
– Завтра полетишь в Алегрию, – сказала она. – Если хочешь.
О лферрах в Глобале сообщается всего ничего. Зато история их земных похождений,
