Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
поумнел.
Он писал: «Я бешено, ненормально богат. Но я не понимаю, как это произошло, не вижу объективных тому причин. Я не заслужил своего богатства, не заработал. Оно пришло ко мне случайно. Я не слишком разумен, и вовсе не талантлив. Я даже не красив. Миру не за что меня благодарить, потому что я не сделал ему ничего хорошего. То, что я богат, несправедливо. Но ведь нечто подобное происходит сплошь и рядом. Один человек ограбил другого и разбогател – это несправедливо. Ктото ловко сыграл по правилам, которые деньги установили сами для себя, и разбогател – и это несправедливо. Отец совершил преступление, остался безнаказанным и передал нажитое по наследству детям – это тем более несправедливо. Ктото оказался на верху административной пирамиды и удачно распорядился этим шансом в свою пользу, чтобы разбогатеть – это несправедливо. Примерам нет числа… Отсюда вывод: всякое богатство, что исчисляется в деньгах, несправедливо. Оно никогда не достается тому, кто его заслужил. Да он в нем и не нуждается. Писателю не нужны деньги – ему нужна возможность сочинять. Художнику, артисту не нужны деньги – ему нужна возможность творить. Ученому не нужны деньги – ему нужна возможность размышлять и экспериментировать. Любому человеку не нужны деньги – ему нужны покой, здоровье, внутренняя гармония и еще несколько вещей, никак от денег не зависящих. Следовательно, деньги не нужны вовсе. Человечество, придумав деньги, допустило ошибку, изза которой претерпело множество бед».
И он объявил собственному богатству войну на истребление. Эта удивительная война шла всю его жизнь с переменным успехом. Локкен все же одержал верх – но, как это бывает, только после своей смерти.
Дело в том, что это Локкен придумал наши нынешние энекты. То есть, в своей книге «Смерть денег» он называл их «энергеты», но смысл от этого не менялся. Наивно считать, писал он, что циркулирующие в современном обществе мировые валюты действительно являются всеобщим и уж тем более точным мерилом ценностей. Ни о какой эквивалентности не может быть и речи. Деньги в актуальном своем виде вовсе не отражают ни затрат труда на производство товара, ни его потребительских свойств. Их ценность, а значит – воздействие на мировые экономическое процессы, давно устанавливаются нелепыми традициями, негласными соглашениями лиц и сообществ, у которых означенных денег много, и не поддающимися разумному осмыслению, параноидальнокомическими биржевыми играми. Деньги перестали быть регулятором экономических процессов, а превратились в равноправного их участника, пусть и наделенного специфическими свойствами, которые трудно назвать объективными, а скорее мистическими, не сверх, а противоестественными. Они стали обычным товаром, который в силу древнего общественного договора иногда – но не всегда! – может обмениваться на другие товары. Что сообщает этому, в общемто, ничтожному и малоценному товару в глазах многих, даже вполне здравомыслящих членов общества, иррациональные особенности почти религиозного толка. Основное назначение денег в их теперешнем виде – сохранять, охранять и всячески усугублять ими же порожденное социальное расслоение. А это опасно для общества и цивилизации. К тому же, это зло не является необходимым. От него не только нужно, но и возможно избавиться. После чего Локкен предложил заменить все мировые валюты в той части их естественных, изначальных функций, которые давно ими утрачены, мировыми Общественными Соглашениями. А для оценки какихто особенных достоинств любого члена общества, оказавших безусловно позитивное воздействие на культуру, науку и всеобщее благо, ввести «энергет» – энергетический эквивалент трудовых затрат. Локкену не нравился сам термин, не нравилось определение, но, как он честно признался, ничего более умного в его замусоренную многовековой традицией товарноденежных отношений башку пока не взбрело.
Эксперимент по мировому переустройству он начал с беднейших стран Африки. Вложился в чахлую экономику своими капиталами, которые прирастали уже по экспоненте, застроил дешевым жильем из «локхола», скупил на корню правительства и парламенты. Привел к власти самых умных, честных и честолюбивых африканцев, каких только нашел в коридорах Гарварда, Сорбонны и Стокгольма – вот так взял за руку и привел. Спустя полгода почти всех заменил – прежние не поверили в установленные им правила игры и по врожденным наклонностям пустились воровать. Еще пара ротаций – и правила игры дошли до мозгов, больше никто не воровал. В том не стало нужды: если соблюдались локкеновские Общественные Соглашения, то в экономике очень скоро сами собой, как по волшебству, образовывались гигантские фонды социального потребления. Локкен тряхнул
