Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
укоризненно проскрипела Антония. Стаффан молчал. В полном оцепенении он ждал, что сейчас она прыгнет на него, как фантастический зверь, и вопьется в горло, чтобы выпить кровь и похитить бессмертную душу… «Пойдем», – сказала она. «Ккуда?..» – «Я покажу».
Маленькое чудовище вприпрыжку двигалось впереди, а он, немалого роста и нехилого сложения, заросший волосами мужик, тащился следом на подсекающихся ногах. Они миновали последний маяк, миновали какието мрачные пустоты, откуда доносилось мерзкое хлюпанье и проистекало невыносимое зловоние, несколько раз свернули в боковые ходы…»Вот», – сказала Антония. «Что это?» – «А фиг знает!..»
Посреди огромного, безупречно круглого грота громоздились и переплетались самые невообразимые агрегаты и механизмы. Словно здесь произошла последняя битва всех машин этого мира… Неизвестный металл, сумевший выдержать тысячи и тысячи лет без ущерба, сиял мертвенной синевой в дрожащем свете «люцифера».
«Смотри», – сказала Антония, показывая перед собой. Среди решетчатых ферм и тугих спиралей Стаффан увидел полуистлевшие кости. «Ты же говорила, что не видела никого… как я или мама…» – «Угу. Разве это похоже на тебя или маму?» И Антония носком самодельного сапожка выкатила изпод скучившегося металлолома большой сплюснутый с боков череп с тремя глазницами. «И это непохоже», – продолжала она беспечно. Стаффан проследил за ее рукой. У стены лицом вниз, выбросив перед собой руки со скрюченными пальцами, лежал человек в таком же скафандре, как и на нем.
Наверное, следовало бы подойти и узнать, кто это был…
«Хорошо, – сказал Стаффан неповинующимися губами; – Ты показала мне все, что я хотел видеть…» – «Не все», – возразила Антония, «… а теперь давай вернемся к маме. Ты найдешь обратную дорогу?» – «Угу».
Когда Антония свернулась калачиком в уголке родительского гнезда и уснула, Стаффан растолкал Тельму. «Аксель был прав!» – прошептал он ей на ухо, которое с трудом отыскал в свалявшихся космах. «Аксель… кто это?» – «Там, в центре катакомб, целое кладбище артефактов!» – «Иди к черту… оставь меня в покое… я хочу спать…» – «Ты все время спишь! Очнись, мы нашли то, зачем сюда прилетели!» Тельма открыла заплывшие глаза и внезапно спросила ясным, разумным голосом: «Что ты собираешься делать со своей находкой, дурачок?»
Это был крах.
Подобный исход был обычным делом для крофтов. Найти и умереть над выисканным… Но никому не верилось, что такое может произойти именно с ним.
Стаффан вернулся на свою половину, растоптал наполовину собранные блоки сигналпульсатора, попытался разорвать в клочья схемы, но особо прочный пластик не поддался его усилиям. Потом он перевел пищеблок в режим фармакогенеза и попытался изготовить слоновью дозу транквилизатора, выбрав самый сильнодействующий, какой только пришел на ум – «Бледная Луна». Но пищеблок оказался умнее и выдал только один шарик, после чего дальнейших заказов не принимал. «Хорошо же…» Стаффан не стал глотать снадобье, а решил за неделю накопить достаточное количество, чтобы легко и безболезненно покончить с никчемным бытием. Он искал, куда бы спрятать заветный шарик, когда вошла Антония и стала на пороге, разглядывая его взрослыми беззастенчивыми глазами. «Ты хочешь умереть», – сказала она. «С чего ты…» – «Не делай этого». Стаффан сел на краешек своего лежбища и опустил голову на руки. «Отчего же мне, потвоему, не следует умереть? Я не хочу кончить так, как эти… в темноте. И не хочу стать таким, как твоя мама». – «Скоро за нами прилетят». – «Почему ты так решила, девочка?» – «Я читала. И считала». – «Ну, и?..» – «Звездным Патрулем постоянно выполняется плановая уточняющая инспекция по всем позициям „Каталога“ БрэндивайнаГрумбриджа. На инспекцию отводится двадцатилетний цикл. По моим расчетам, эти двадцать лет уже на исходе». – «Ты говоришь… как взрослая». – «Я говорю языком прочитанных книг. Другого языка у меня нет». Посидев еще несколько минут и не дождавшись продолжения, Стаффан улегся, и она приткнулась рядышком, как бывало иногда. «А если за нами не прилетят, – осторожно промолвил Стаффан, – ты позволишь мне уйти?» – «Прилетят», – проскрипела Антония сквозь дрему.
Тельма, между тем, утратила последние остатки интереса к жизни. Приближаться к ней, смотреть на нее, обонять исходящий от нее смрад было слишком тяжким испытанием для расшатанных нервов Стаффана. Она тихонько угасала не по дням, а по часам. Антония относилась к происходящему с матерью равнодушно, либо же не понимала, что с той творится.
Минуло еще какоето время, и настал последний день.
Антония пришла к Стаффану и протянула ему обычный кристаллик от мемографа. «Что это?» – безучастно спросил Стаффан, который как лежал, так и
