Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
как этот ветерок с моря.
– Никогда не пробовал.
– Очень рекомендую… А не доводилось ли тебе когданибудь отведать «уопирккамтзипхи пикантный с орехами»?
– Неа, – сказал я. – Больше всего я люблю шаньги и блины. Но мама ненавидит стряпню, а заказные шаньги походят на пиццу с картошкой.
– Где же ты, болезный, тогда пробовал все эти яства? – сочувственно спросил Консул.
Я не успел ответить.
– Buenos dias, senor, – сказал подошедший Чучо Карпинтеро, серьезный и даже напыщенный, как старинный гранд. – Hola, Север… Вы будете смотреть завтрашнюю игру, senor?
– Ну, навряд ли, – сказал дядя Костя. – Я мало разбираюсь во всех этих ваших фенестрахканистрах…
– Север – один из лучших игроков колледжа «Сан Рафаэль», – серьезно сказал Чучо. – Но, похоже, он решил оставить спорт. Ему стало неинтересно.
– Такое бывает, – сказал дядя Костя.
– Но это неправильно, – возразил Чучо. – Его уход может разрушить команду. Не могли бы вы, как близкий человек, повлиять на его решение?
– Хесус Карпинтеро! – прошипел я. – Ты низкий ябедник.
– Может быть, – обреченно кивнул Чучо. – Но тебя же не переубедить, когда ты упрешься. А к мнению родителей ты должен прислушаться.
– Боюсь, ты ошибся, Хесус, – сказал Консул сконфуженно.
– Чучо, – поправил тот. – Вы можете называть меня так.
– Ну хорошо, Чучо… Я всего лишь друг Северина.
По лицу Чучо было видно, что он не верит в существование у меня таких взрослых и свирепых на вид друзей.
– Это ничего не меняет, – заявил он, поразмыслив. – Вы все равно можете урезонить его. Если я задел вас своим предположением, прошу извинить. Вы чрезвычайно похожи.
Я фыркнул.
– Ты меня нисколько не задел, – сказал дядя Костя. – Всякий был бы счастлив иметь такого сына, как Северин. Но мое счастье заключено в дочери. Ее зовут Иветта.
– Еще раз простите, – сказал Чучо. – Передайте привет сеньорите Иветте. И еще… Север, прямо сейчас тебя ищут по меньшей мере три человека.
Он важно кивнул и удалился.
– У вас тут все такие… авантажные? – спросил дядя Костя.
– Нет, – сказал я с досадой. – Только Чучо, когда хочет произвести впечатление.
– Забавно, – промолвил Консул. – Все принимают меня за твоего отца. А что такое «Чучо»? Маленькое чучело?
Для меня тут как раз ничего забавного или непонятного не было. Если раньше я рос по преимуществу вверх, то за последний год неожиданно для себя и окружающих попер вширь. Откудато взялись какието бицепсы… трицепсы… квадрицепсы… иное прочее мясо, о котором я прежде и не подозревал. И если раньше прозвищем мне было эль Хирафо, то есть «жираф», то вот уже с полгода звали меня не иначе как эль Гигантеско, а то и совсем уже уважительно – эль Гигантеско дель Норте, что в данном контексте нельзя было перевести иначе как «северный мамонт» – хотя где же еще было водиться мамонтам?..
Рассказывать ему об этой перемене в своей жизни я не стал, – он и так был не слепой, – а заметил лишь:
– Ты, дядя Костя, такой же здоровенный, как и я. К тому же, для испанцев все русские на одно лицо.
– Ты даже не представляешь, какая это серьезная проблема в прикладной ксенологии, – усмехнулся он, – личностная идентификация по индивидуальным морфологическим признакам. Случались такие чудовищные проколы, что страшно даже себе представить! – Казалось, он задумался, стоит ли рассказывать, но вместо этого спросил: – Что, к нам так и будут все время подходить и здороваться?
– Будут, – кивнул я. – Это же детский остров. Самый нелюбознательный здесь я.
– И ничего нельзя с этим поделать?
Я выдернул салфетку из автомата за спиной, свернул ее воронкой и поставил на краешке стола. Двое спешивших к нам птенцов, на мордахах у которых было написано хищное любопытство, резко отвернули и сделали вид, что вспомнили о какихто важных делах.
– Это условный сигнал, – пояснил я. – Называется «фарито», то есть «маячок». Означает: мы хотим остаться одни. Пока он выставлен, в это кафе никто не зайдет. Или хотя бы не полезет к нашему столику.
– Весьма эффективно, – сказал Консул. Он отхлебнул кофе и посмотрел на меня испытующе. – Итак, «я весь зажженное внимание, я любопытство ожиданья…»
– И ты туда же, – сказал я обреченно.
– Я готовился, – похвалился дядя Костя.
– Ну, не люблю я Кальдерона, – проворчал я. – Не люблю и не понимаю… разве я обязан? «О, я несчастный! Горе мне! О, небо, я узнать хотел бы, за что ты мучаешь меня?..»
Ах!.. Ох!.. Ну кто так разговаривает?! Я еще могу представить… нет, не могу. Я простой русский человек, с простым русским темпераментом.
