Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
Поэтому я Гоголя люблю и Чехова, Дьякова и Цымбалиста люблю. – Я помолчал и, поразмыслив, самокритично добавил: – Хотя Иниго Мондрагон мне, в общем, тоже нравится…
Подкатил столик с нашим заказом. Тарелки с салатом и кашей затерялись среди вазочек с разнообразными «тапас» – сыр, копченая колбаса, креветки, всего и понемногу, слегка приукрашенные свежими овощами, – с тонкими ломтиками хамона и обязательными оливками всех видов и степеней зрелости. «Гм, – сказал дядя Костя, – не помню, чтобы я это заказывал… и не уверен, что это следует есть с самого утра…» Я положил себе салата, плюхнул сверху оливок, придвинул поближе самые любимые «тапас», глотнул сока, принюхался к луковице (она выглядела аппетитно и приятно пахла!), тяжко вздохнул и выдал Консулу историю Антонии, как она мне ее рассказала, с незначительными сокращениями, чтобы не убить на это занятие весь день. Дядя Костя не перебивал, задумчиво играя ложечкой в кофейной чашке. Иногда мне казалось, что он не слушает, но в этот момент он вдруг задавал точный вопрос по делу.
– Хорошо, – сказал Консул, когда я закончил. – Чего же ты от меня хочешь?
– Знать, правда это или нет.
– Это правда, – сказал дядя Костя коротко и весомо.
– Но ведь она такая же, как все мы!
– А какой она должна быть? – спросил он с интересом.
– Не знаю… какойто другой.
– Ты хочешь сказать: она должна была бы сойти с ума от такой жизни?
– Ну… в общем…
– Антония не сошла с ума, – промолвил дядя Костя раздумчиво. – Хотя, безусловно, в чемто она отличается от обычного земного подростка ее лет.
– Своими способностями?
– Ну что ты! Я наводил справки. По отзывам специалистов, она несомненно одарена, но ее талант несколько… ммм… однобок. Она знает и осмысленно применяет весь математический аппарат, бывший в распоряжении земной науки семнадцать лет назад. Откуда ей было взять новый? Но, как считают те же специалисты, ей недостает воображения.
– Да, она говорила…
– Вот видишь! Антония оперирует раз и навсегда наперед заданными алгоритмами. Как когитр средней руки… Для истинно талантливого математика этого недостаточно. С такими способностями трудно сделать открытие и двинуть теорию вперед. – Дядя Костя нацепил на вилочку ломтик апельсина из салата и посмотрел его на просвет. – Но есть надежда изменить положение вещей к лучшему. – Он прищурился и добавил с иронией в голосе: – Как тебе должно быть известно из истории человечества и собственного опыта, такая надежда есть всегда.
– Для этого ее и отправят на Тессеракт?
– Не имею ни малейшего понятия, что такое «Тессеракт». Знаю только, что на вашем острове она не случайно.
Я с непониманием огляделся вокруг. Пальмы шептались, море напевало, разбушевавшаяся малышня визжала на дальней спортивной площадке. Все было как обычно.
– Это же простой детский остров, – сказал я. – Таких сотни и сотни в одной только Медитеррании. Исла Инфантиль дель Эсте – это…
– …это детский остров для обычных детей с необычной судьбой, – докончил он. – Если ты всерьез полагаешь, что попал сюда случайно, то должен немедленно оценить всю глубину своего заблуждения и раскаяться. Впрочем, один учитель… точнее, учительница както задала мне риторический вопрос: где вы встречали обычных детей?
– Да вот хотя бы я, сижу перед тобой.
– Нуну… обычный ребенок. Если не принимать во внимание того скромного обстоятельства, что первые три года своей жизни ты провел вне Земли. Что ты вообще не человеческий детеныш, а эхайн…
– Ты еще скажи, будто и Чучо, тот, что подходил недавно, необычный ребенок.
– И скажу. Правда, конкретно о нем я ничего не знаю, за исключением его необычных манер. Но мне известны по меньшей мере полтора десятка воспитанников «Сан Рафаэля», чьи истории вряд ли окажутся менее занимательными, нежели твоя.
– Среди них, случайно, нет эхайнов или юфмангов?
– Только не вздумай кичиться зелеными кровями, – фыркнул он.
– Чемчем?!
– Это такой эхайнский эвфемизм. Для того, чтобы осаживать чересчур заносчивых аристократов… Чтобы тебя успокоить, скажу, что все твои однокашники принадлежат к виду homo sapiens. Исключительность каждого человека не обязательно должна определяться его этнической характеристикой. Какнибудь исподволь вызови того же Хесуса… он же Чучо… на откровенность, и наверняка узнаешь много неожиданного.
– И эти две дурехи, что подходили к нам в аллее…
– У них есть имена? – спросил дядя Костя.
– Мурена и Барра… – начал было я и прикусил язык. Брови Консула поползли кверху. – Ээ… одну зовут Эксальтасьон Гутьеррес дель Эспинар, а другую – Линда Кристина Мария де ла Мадрид.
– Музыка! – воскликнул дядя Костя. –
