Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
вообразил себе, что бедная девочка вотвот утонет, а я и пальцем не пошевелю, чтобы ее спасти, и теперь старательно выталкивал Антонию на поверхность.
Антония в полном потрясении перевернулась на живот и теперь лежала раскинувшись на его широченной спине, как этакая тощенькая Европа на этаком быке… Разумеется, Гитано в два счета отбуксировал бы ее к берегу, но его смущало мое поведение. Он никак не мог взять в толк, почему же ято не хватаюсь за его плавник и не плыву следом, шумно выражая благодарность за неожиданную и эффективную помощь. Он даже вынырнул изпод Антонии (та, против ожиданий, не испугалась, не ударилась в панику, а зависла в воде столбиком, вполне толково, хотя и полягушачьи, перебирая конечностями) и отплыл в сторону, недоуменно поглядывая на нас блестящими глазенками и поскрипывая на своем языке. Мол, а тыто понимаешь, что им нужно, этим неуклюхам, Карменсита?.. Я огляделся. Подружки нигде не было видно.
– Это дельфин, – вдруг объявила Антония абсолютно спокойным голосом.
– Как ты догадалась? – машинально съехидничал я.
– Он меня не укусит?
– Не думаю. Ты же вся в резине, а дельфины резину не жуют.
– А что они жуют?
– Например, кефаль.
– У тебя случайно нет с собой?..
– Да ты только посмотри на его физиономию! Разве похоже, что он голодает?
– А что ему тогда от нас нужно?
– Поверь, этот парень ни в чем не нуждается. Он подумал, что это мы нуждаемся в его помощи…
– Все хорошо, спасибо! – крикнула Антония задыхающимся голосом. – Но он не уплывает…
– Он хочет поиграть с тобой, – пояснил я. – Позови его.
– Как?!
– Уж не знаю, – прикинулся я. – Найди способ!
Гитано продолжал нарезать круги, проказливо скалясь во всю многозубую пасть.
– Эй, – позвала Антония отчегото шепотом. – Не будете ли вы так любезны приблизиться?
Она пошлепала ладонью по воде, как если бы подзывала собаку. Но Гитано все понял и не обиделся. Его мощное тело бесшумно погрузилось в глубину и серой тенью мелькнуло у нас под ногами, а затем он вынырнул между мной и Антонией, как диковинный морской бог, и снова легко вскинул ее себе на спинищу. Вода вокруг него кипела. «Надеюсь, ему достанет ума не уволочь ее далеко», – подумал я.
Но все обошлось. В десятке метров от нас всплыла Кармен, и вряд ли она одобряла поведение своего приятеля. Гитано сей же момент избавился от своей ноши и устремился следом за возлюбленной на просторы Медитеррании.
– Это дельфин, – снова сказала Антония какимто потерянным голосом. – Я только что играла с дельфином.
– Ты, наверное, устала, – сказал я. – Поплылика к берегу.
– Хорошо, – беспрекословно согласилась Антония. Впрочем, тут же проявила свое обычное упорство: – Мет, я сама!
Сама так сама… К ее чести обнаружилось, что плавать она все же немного умеет, стилем «брасс», но делает это чересчур академично и потому тратит слишком много усилий. К тому же, ей очень мешал дурацкий гидрокостюм… Не прошло и получаса, как мы выбрались на песочек, отлежались и со всевозможной поспешностью поднялись в мертвую зону, куда не захлестывал прибой.
– Северин Морозов, ты негодяй, – сказала Антония, приведя дыхание в норму. – Ты едва не утопил меня!
– Ну, извини…
– За что? За то, что не утопил?!
Я не знал, что и придумать в свое оправдание, и только беззвучно открывал рот, как дельфинафалина.
– Так вот, – сказала Антония. – Я пить хочу.
Я подал ей бутылочку фресамадуры.
– И еще, – продолжала несносная девица, и металл в ее голосе звучал сильнее обычного. – Мы пришли сюда изучать морское дно, и мы его изучим, хотя бы все каракатицы мира встали у меня на пути.
– Крепко сказано, – заметил я, и вспомнил слова дяди Кости: «она очень цельный и сильный человечек».
Мы лежали на мокрых камнях, и хотя ситуация располагала к поцелуям и объятиям, не предпринимали ровным счетом ничего. Как брат с сестрой. Должно быть, давало себя знать пережитое потрясение. И, если быть честным, у меня давно пропало всякое желание нырять, и хотелось домой, и чтобы все хоть както поскорее закончилось.
– Скоро начнет вечереть, – промолвил я. – Конечно, мы сможем булькаться хоть всю ночь, но уж точно не разглядим ни единой рыбешки.
– Ты прав, – сказала Антония. – Этот огромный дельфин не заменит нам ни длиннорылого морского конька, ни большезубую рыбупилу, ни тем более книповичию Миллера…
– Не говоря уже о книповичии Гернера. Хотя вряд ли нам встретится чтонибудь экзотичнее обычного бычка…
– Бычки, коньки… никакой выдумки. Послушай, эхайн, а что если мне плюнуть на математику и стать ихтиологом? Из меня получился бы отличный ихтиолог. Уж я переназвала бы всех этих коньков!
– Как же ты
