Северин Мороз. Подросток, который вырос как обычный земной мальчишка, даже не подозревая, кто он в действительности… Долгие годы Департамент оборонных проектов просто следил за Северином — но теперь его пытаются использовать в сложной и опасной игре с эхайнами. Кем предстоит ему стать? Героем — или марионеткой?
Авторы: Филенко Евгений Иванович
основания для подобного интереса у многих вызвали бы недоумение…»), а именно: способности человеческой культуры воспринять, ассимилировать и переварить целиком даже самые фантастические на беглый взгляд идеи («И удалить из организма!» – «Внимание, сеньоры! Вводится во всеобщее употребление новый термин – несварение культуры!» – «Культурологический запор! По аналогии с культурологическим шоком…» – «Давай дефиницию!» – «Легко: запор – тот же шок, только без летальных последствий…»), нисколько от такового акта не пострадать и по прошествии некоторого, довольно непродолжительного времени выдать все благопереваренное за свое («А при чем тут эхайны?!» – «Пожалуй что и ни при чем!» – «А кто это такие, и зачем они нам нужны?» – «Так ведь это и есть главная тема высокого диспута!» – «Спасибо, что напомнил… а то я уже и забыл, зачем сюда явился!» – «Мог бы пройти мимо, всем было бы только спокойнее…»), так же случится и с эхайнской культурой, если последняя сочтет за благо недвусмысленно обозначить свое присутствие в культурном пространстве Федерации, а не будет заниматься переманиванием наших достояний галактического масштаба («Опять за свое!» – «Это он про Озму, что ли?!» – «А у тебя есть другие кандидаты на галактическую значимость?» – «Ну, знаете… Я, конечно, Озму люблю и даже обожаю, но вряд ли ее музыкальное дарование потрясает хотя бы одну расу за этническими пределами Федерации». – «Дарование! Это у тебя дарование языком чесать, а у Озмы – дар божий!» – «Виавы, сколько мне известно, живо интересуются…» – «Ему известно!.. Это виавов нужно спросить, пускай сами признаются. Есть здесь хотя бы один виав?» – «Эгей, братья по разуму! Отзовитесь!» – «Когда не нужно, виавы на каждом шагу, а как приперло, с фонариком не сыщешь…» – «Интересуемся, успокойтесь всё». – «Кто это сказал?!» – «Да это он сам и сказал!» – «Ты что, виав?» – «Очень признателен, конечно, за столь высокую оценку моей скромной персоны, но я коренной баск, могу предъявить генетическую карту, сестру и папу с мамой…» – «Но ктото же сказал, что, мол, интересуется!» – «Ну, сказал и сказал, сейчас все бросим и будем заниматься поисками виавов…»), и есть некоторая надежда, что место, занятое культурой эхайнов в едином, интегральном пространстве, окажется достойным, они это оценят и пересмотрят свое негативное отношение к человечеству, да и самому человечеству таковая интеграция не помешает, а то есть горячие, я бы даже сказал – больные головы, которые при слове «виав»… тьфу!.. «эхайн» роют землю копытом, что твой бык, наливают зенки кровью и готовы бодаться как ненормальные (магистр Фарго потянулся было к сфериксу, но заметил, что доктор Торрент привстает со своего места, и, страдальчески сморщившись, опустил руку), и вообще давайте для начала определимся с темой диспута («Для начала! Уже солнышко в зените, а у него все еще начало!» – «И давайте говорить по одному, а то получается не диспут, а какаято песнь козлов…» – «Не помню, чтобы я чемто тебя оскорблял!» – «Это калька с древнегреческого, estupid!» – «He помню, чтобы я тебя както обзывал!»), быть может, ее следовало бы сформулировать как «нужны ли мы нам», и уж поверьте, здесь было бы о чем поговорить и высказать свежие, нетривиальные суждения… «А давайте не будем растекаться мыслию по древу!» – «А давайте будем! В особенности если есть мысли!» – «Древато нет!» – «И мыслей явный дефицит!» – «Так ведь жарко… кому же охота думать в сиесту?» – «Я вообще не вижу большого смысла в этом диспуте. Какоето нелепое сотрясение воздуха…» – «Вот мы сейчас покричим и разойдемся. И никому от этого не будет ни холодно, ни жарко. Ни нам, ни эхайнам, которые даже не узнают о том, что однажды, знойным сентябрьским утром, гдето в Картахене…» – «Отчего же, – сказал дядя Костя. – Не нужно преуменьшать интерес Эхайнора к общественному мнению человечества. Я точно знаю, что здесь присутствует по меньшей мере один эхайн». Я похолодел. Это был совершенно неожиданный поступок с его стороны, и я не был готов открыться перед таким количеством незнакомых людей. Однако же Консул и не глядел в мою сторону. Он вообще уставился на носки своих ботинок. «Янрирр посол желает… хм… обозначить свое присутствие? – спросил он. – Или он хотел бы сохранить инкогнито?» За его спиной, на самой верхотуре, в полной тишине медленно, почти зловеще воздвиглась громоздкая фигура в просторных белых одеждах, специально призванных замаскировать ее нечеловеческую мощь. «Гатаанн Калимехтар тантэ Гайрон, дипломатический представитель Лиловой Руки Эхайнора в метрополии Федерации», – торжественно объявил дядя Костя, не поворачиваясь. Как будто на затылке у него была дополнительная пара глаз. До меня отчетливо донесся знакомый приглушенный возглас: «Уой!» – «Янрирр посол желает высказаться? –
