Северянин

— Понятно. Тогда пошли, — сказал корнол.
Но интуиция подсказывала мне, что нужно поторапливаться.
— Не пошли, — поправил его я, — а побежали.
И заметив его вопросительный взгляд, добавил.
— А то можем не успеть.
Кивнув на мои слова, корнол легко сорвался с места, и бесшумно спустившись по лестнице, также бесшумно побежал в нужном нам направлении.
Я посмотрел ему вслед, и, постаравшись не отставать, припустил за ним вослед.

До парка мы добрались неожиданно быстро. Оказывается справа за домами, бежала небольшая тропка, как раз и упирающаяся в его ограду. Вот ею мы и воспользовались.
«Интересно, кто ее натоптал?» — подумал я, — «неужели друзья нашего худощавого знакомого», — нахлынули на меня воспоминания об увиденном чуть раньше скелетоне, — «получается они регулярно появляются тут. Но что они здесь делают? Неужели патрулируют территорию города?»
Эта догадка вызвала во мне какой-то внутренний дискомфорт. Во-первых тем, что я понял, это правда. И во-вторых от того, что заставила задуматься о том, что просто так никто патрулирование территории не устраивает и все это может быть неспроста.
«Есть шанс кроме тех, кого мы уже заметили, наткнуться и на местный патруль», — понял я.
Эти мысли о незримых и невидимых хозяевах мертвого города, чуть не заставили меня пропустить нужный нам проход между двух домов.
— Нам сюда, — мысленно обратился я к Лениавесу и кивнул головой в сторону начала одной из заросших дорожек в парке, угадывающейся среди деревьев и видимой с тропинки, по которой мы сейчас бежали.
— Похоже, этим же проходом в парк воспользовался и тот за кем мы следовали и преследующий его скелетон, — так же мысленно передал мне корнол, указывая на оставленные, на земле следы.
— Да, — согласился с ним я.
Приобретенные за это время навыки позволили прочесть мне в замеченных Лениавесом следах не только то, что он озвучил, я понял и другое. И это мне не слишком понравилось.
Первый след был слишком маленьким и легким. Однако судя по тому, что я видел несколько обломанных или сдвинутых веточек, это был не ребенок. Преследуемый был слишком высок, для подростка. И слишком легок, для юноши или мужчины. «Девушка или женщина», — догадался я.
Это нужно было передать корнолу, так как с ней придется говорить именно ему, неспроста так похожи были их менто-информационные поля. Они были одной расы или очень похожи друг на друга. Энергии смерти как в одном, так и в другом из них полностью отсутствовала.
Я же не хотел пугать ее, раскрываться сам, да и как с ней мне придется говорить, не знал. А Лениавес должен был с этим справиться наверняка.
Все эти мысли пролетели мгновенно.
И я решил, не откладывая рассказать о них корнолу.
— Там девушка, — передал я ему, — она чем-то похожа на тебя.
— Корнол? — удивлённо спросил он.
— Не знаю, — честно ответил я, — но в ней, как и в тебе много жизни и совсем нет смерти.
— Странно, — еще больше удивился он, а потом пораженно посмотрел на меня, — откуда ты все это знаешь. Ведь на мне постоянная защита.
— Не знаю. Просто чувствую, — не стал полностью лгать я, но всей правды при этом тоже рассказывать не стал.
«Не время сейчас объяснять», — решил я, — «да и не уверен, что об этом вообще говорить кому-то и когда-то стоит и придется».
Лениавес несколько секунд подозрительно не сводил с меня вопросительного взгляда, а потом, махнув рукой, просто кивнул в направлении тропинки.
«Откуда тут такой парк», — думал я, двигаясь за корнол ом между каких-то небольших экзотических, на мой взгляд, деревьев все дальше вглубь территории парка, — «Это единственное живое место во всем городе».
И я это прекрасно чувствовал. Это место было единственным островком жизни в этом море смерти, которым стал за прошедшие тысячелетия город.
И это выглядело странно и непонятно. Его не должно было здесь быть. Смерть бы вытянула из него все соки и выпила всю жизнь.
Порою создавалось впечатление, что за ним даже ухаживают. Убирают большие сухие обломавшиеся ветви, периодически проводят чистку опавшей листвы с этих низкорослых, особенно по сравнению с гигантами за стеной города, деревцев. Прореживают кусты.
А главное, — натоптанные тропинки, как ведущие к парку, так и пробегающие туда-сюда внутри него.
«Будто кто-то специально его оставил», — подумал я.
И мысль об этом заставила меня насторожиться еще больше.
«Специально», — задумался я, — «Это… это… ловушка», — как озарение промелькнуло в моей голове.
Именно для таких, как корнол и та девушка. Тех, кого просто тянет к жизни, кто и есть сама жизнь. Лениавес сейчас