Сезон дикой охоты

Может, и раньше, потому что начинается хорошая дорога.
Думал только об одном: о том, что узнал вчера. И тут вспомнил недавнюю встречу с Алисой. Сидели они в ресторане долго, не один час, и успели поговорить о многом, но поначалу она все время делала намеки. Теперь он понимает их смысл. Алиса хотела предупредить, что у Регины есть любовник. А он все упирался, играл в благородство. Говорил, что женщину, с которой прожил столько лет, можно простить. Хотя бы ради сына. Один раз простить можно.
Неужели он тогда думал именно так? Алиса не говорила прямо, все намекала, намекала, интересовалась, не хочет ли он узнать подробности? И Антон решил поговорить с женой. Пусть лучше узнает от нее, чем от кого-нибудь другого. Надеялся, что Регина тут же все опровергнет. Найдет доказательства своей невиновности, ловко сумеет повернуть все в другую сторону, и вот уже Алиса окажется виноватой. О, Регина умела это делать!
Он узнал имя, приблизительный возраст ее любовника, то, что он смазливый блондин и ездит на красном «Форде». Подозрение, посеянное Алисой, приобрело вполне конкретные черты. И он еще говорил тогда, в ресторане, что любимую жену можно простить! Алисе-то он зачем все это говорил? А затем, что хотел сделать ей больно. Его словно черти раздирали. Каждый раз в присутствии Алисы он прилюдно начинал демонстрировать свою любовь к жене, обнимать ее, нашептывать что-то на ушко. Алиса наверняка думала, что в этот момент он тихонько говорит жене всякие нежности. Антон же в это время с загадочным, влюбленным лицом шептал:
— Передай мне, пожалуйста, салат «Оливье», дорогая.
Или:
— Ты же знаешь, что я не люблю жирную пищу.
«Не люблю», «не люблю». А губы его в это время весьма выразительно шевелились. Причем это «не» заметить было так сложно! Типичное поведение отвергнутого болвана. Доказать ей, что все у него прекрасно, все замечательно. Четырнадцать лет он это проделывал! А потом все-таки позвал Алису в их кафе.
Позвать-то позвал, но первым делом начал рассказывать о том, какая Регина замечательная жена и мать, какая умница, какая великолепная хозяйка, как понимает мужа и умеет ему угодить. Прямо-таки дифирамбы пел Регине! Алиса слушала очень внимательно…
…Серый «Мерседес» с зажженными фарами вылетел в лоб его «БМВ». Едва успел затормозить, вынесло аж на обочину. Вот камикадзе! Шумахер, мать его, который Михаэль! Скорость сто пятьдесят, не меньше, и столько же у Антона! Две лепешки останутся, тела автогеном придется вырезать, если будет что! Урод!
Он стоял на обочине, смотрел на тормозной след. Надо успокоиться. Сам во всем виноват. Надо было бороться за Алису с самого начала. Но почему она только во время их последней встречи рассказала правду о своем муже? О том, какая у нее тяжелая жизнь? Ей тоже надо было с самого начала попросить помощи, а не откладывать это на долгих четырнадцать лет!…
…Вновь дорога, дорога. После Ростова-на-Дону ехать стало спокойнее. По широченной трассе машина катилась, как по маслу. Он даже не заметил, как доехал до поворота на Краснодар. Дальше почти по прямой километров двести. Ехать хорошо, солнце не слепит, потому что по обеим сторонам дороги — высокие тополя.
Сколько же воспоминаний связано с этой дорогой! Скоро будет то самое кафе, где они обедали во время второй поездки. Антон задержался у машины вместе с Алешкой, а Регина пошла туда одна. Когда появились муж и сын, около нее уже крутился какой-то мужчина. Потом Регина звонко смеялась над ревностью мужа:
— Ну! Дорогой! Он всего-навсего сказал мне пару цветистых комплиментов. А я не люблю комплименты.
— Почему? — спросил он, чтобы доставить ей удовольствие. Потому что уже много раз слышал ответ:
— Потому что женщине надо родится либо красивой, либо умной. Иначе два этих качества вступают в противоречие. Если делают комплимент моей внешности, обижается умная женщина: «Я вам не какая-нибудь самка!» Если хвалят мой ум, тут же обижается красавица: «Что, уж больше и похвалить нечего?»
Вот так Регина успокаивала его ревность: выдавала подобные монологи, изо всех сил пытаясь доказать, что она женщина умная и не способна на глупые поступки. Сейчас, проезжая мимо того самого кафе, Антон громко скрипнул зубами. И мимо, мимо…
Дорога все время шла вверх, но это был еще не горный серпантин, просто череда длинных, плавных подъемов. Антон сбавил скорость, привыкая к новым условиям езды. Некоторое время уйдет на адаптацию. Еще километров пятьдесят, и машина выползет на побережье. А там начнется череда поселков, где на каждом доме объявление: «Сдаются комнаты».
Он увидел море и, как всегда, поначалу не поверил, что это оно. Просто за рядами домов начинается синяя гладь до самого