Сезон дикой охоты

сказала девица. — Меня зовут Олей, а подругу Милой.
— Антон.
Он допил компот и покинул столовую. Спускаясь, вспомнил, что в машине, на переднем сиденье, остался атлас, разрисованный флажками. Надо бы сделать пометки. Он отключил сигнализацию, открыл дверцу, залез в салон. Пока копался в машине, с третьего этажа спустилось семейство племенного быка Миши. Его визгливая жена, раскрыв рот, смотрела, как Антон вылезает из дорогой иномарки. И номера на машине московские.
— Вы что москвич? — тут же поинтересовалась она.
Ему сразу захотелось что-нибудь съязвить. Почему никогда не носил обручальное кольцо? Теперь попытался спрятать за спину левую руку, но ответил вежливо, хотя и равнодушно:
— Да. А вы?
— Из Краснодара. Ваша машина?
— Хозяина фирмы. — Антону была противна ее неприкрытая жадность. Женщина мечтала выгодно пристроить свою дочку. Девушка была очень хорошенькая, но показалась ему слишком уж глупенькой и во всем идущей на поводу у своей мамаши. Ее несчастный муж женится одновременно и на теще, постоянного присутствия которой в доме невозможно будет избежать. С благодарностью Антон вспомнил вдруг родителей Регины, людей весьма деликатных и никогда не вмешивавшихся в дела молодых. Меж тем дама пыталась навести справки:
— А вы кто?
— Человек. Просто человек, — Антон пожал плечами и пошел прочь.
И не соврал, и правды не сказал. Вот он, юг: легко завязывающиеся знакомства, мамаши, мечтающие осуществить свои матримониальные планы, ищущие приключений назойливые девицы. Еще ведь надо вести вечером в ресторан этих Оле-Мил! Но они могут что-то рассказать об интересующей его паре. Надо восстановить в подробностях курортный роман Регины и этого смазливого Валерия. Мерзкого типа, между прочим, хоть он уже и покойник, о которых плохо не говорят.
«Господи, здесь ведь еще и море есть!»

…Он вошел в теплую морскую воду, когда, уже стемнело. Песок на пляже давно остыл, море билось о берег, словно в лихорадке, отсчитывая высокими волнами тревожные удары пульса. Метрах в двадцати от воды тянулась вдоль всего побережья ярко освещенная полоса небольших ресторанчиков, открытых кафе, баров и танцплощадок. Там с наступлением сумерек было много людей, которых тоже слегка лихорадило. Они летели на яркий свет, как бабочки на огонь, сжигали накопленные за зиму деньги, словно крылья, пили, ели, плясали, крутили романы и набивали закрома памяти обильным урожаем южных воспоминаний, которых должно было хватить до следующего лета. Здесь же, у самой воды, и дальше, до горизонта, было темно. Кто-то светил с берега одиноким фонариком, но узкая полоса света терялась в волнах, и темнота вокруг нее казалась еще гуще. Антон долго шел. туда, в темноту, где не было людей и громкой музыки. И только когда дно стало уходить из-под ног и пришлось поплыть, он с откровенной радостью подумал: «А ведь здесь еще и море есть!»
Потом он сидел у воды на принесенной кем-то коряге и наблюдал, как волна обрушивается на берег, словно пытаясь сокрушить его, но потом, передумав, отступает, и все остается без изменений. Уже много-много лет. Море само по себе, берег и люди на нем тоже сами по себе, и они для этой стихии только жалкие щепки в пене, оседающей где-то у самого берега.
Из темноты то и дело появлялись слившиеся воедино мужчина и женщина, которые брели вдоль кромки воды. Потом они исчезли, и слышался только жаркий шепот, звуки поцелуев и невнятное шуршание то ли снятой одежды, то ли морского песка, то ли волны, которая стремилась спрятать их голоса. Он не завидовал им, нет. Просто не мог понять, почему другие могут и все это получается само собой, легко и просто, а для него превращается в неразрешимую проблему. Почему он, возможно, единственный в этом курортном местечке, не создан для стремительных и легких южных романов и бездумного веселья. Почему ему непременно нужна своя женщина, одна, та, которой можно владеть безраздельно. А все остальные не интересуют. И это иначе как ненормальным здесь не назовешь. Даже пережив крушение всех своих иллюзий, он не мог отомстить тем же. Просто не хотел. А море… Море разговаривало само с собой, и ему вряд ли было скучно…
…Вернувшись к себе, он переоделся, причесал влажные волосы и, сунув в карман бумажник, пошел искать двести одиннадцатый номер. Уже перед дверью задумался на мгновение. Может, не стоит? Ну их, этих двух девиц! Но потом все-таки решил довести дело до конца.
На стук дверь тут же открылась. Это была Оля, та, что поразвязнее и поэнергичнее. Она была в паре ведущей, она же таскала везде Милу, чтобы та поддержала компанию. Одинокие мужчины приезжали сюда редко, в основном по двое, рассчитывая также на двух подружек.
— Ой, а ты что, один?