Сезон долгов

нисколько не испугались, а повели себя так, словно бы знали, что я вот-вот появлюсь. «Вы заставили себя слишком долго ждать, – заявили мне не слишком любезным тоном. – Подставляйте-ка плечо под бочонок, нужно поскорее закончить погрузку и смыться отсюда!» Я наравне со всеми таскал на судно груз, потом мы снялись с якоря и пошли в открытое море. Как я понял, контрабандисты подрядились вывезти за границу политического, сбежавшего из тюрьмы в Севастополе, скрывавшегося два месяца от полиции и пробравшегося в конце концов в наши места. Они не знали его в лицо, просто ждали у Черных скал человека, который придет и сядет на их судно, вот и приняли меня за него…

– Феликс, ты меня пугаешь! Куда же ты собрался с ними плыть? В Турцию, в Грецию? Без денег, без документов, способных подтвердить твою личность? Ты мог влипнуть в очень серьезные неприятности! Даже если бы тебе удалось как-то договориться с заграничными властями и вернуться на родину, российские власти заподозрили бы тебя в связях с контрабандистами и политическими преступниками.

– Не знаю, я как-то в тот момент не думал о последствиях. Тем более, я сразу не объяснил им их ошибки, а потом это было все сложнее и сложнее.

– Пожалуй, и правда, они ведь могли тебя просто убить и скинуть в море, догадавшись, что посторонний узнал про их секреты, – согласился Колычев. – Ситуация просто безвыходная!

– Об этом я тоже как-то не думал.

– Феликс, друг мой, думать иногда не вредно!

– Да ты понимаешь, Митя, все как-то закрутилось само собой, совершенно независимо от моей воли. Думай – не думай, я и так не мог ничего изменить. Оставалось махнуть рукой – пусть все идет, как идет… Выйдя из российских вод, контрабандисты где-то в открытом море собирались подойти к турецкой шхуне, которая их поджидала, и перекинуть на нее груз. Ну и меня тоже. На берегу пришлось бы сдаться и уповать на милость турецких пограничников. Но дело осложнилось тем, что нас заметил русский сторожевой корабль…

– Час от часу не легче!

– Мы от него попытались удрать, долго мотались по морю, потом вступили в перестрелку и все же удрали, – с необъяснимым азартом заявил Феликс.

– Что значит – вступили в перестрелку? Ты хочешь сказать, что тоже стрелял?

– Ну, – замялся Феликс, – вообще-то мне дали ружье…

– Феликс, говори правду! Во что еще ты ввязался?

– Да ни во что, клянусь тебе. Ну так, пальнул пару раз в воздух, чтобы внимание к себе не привлекать. А что ты хотел, чтобы я демонстративно не стал стрелять в представителей власти и выдал себя? Или объявил бы себя толстовцем, не желающим осквернять руки оружием? Мне вряд ли поверили бы. А так, в общей суматохе никто не обратил внимания, прицельно я стреляю или нет. Правда, тут меня и ранили…

– Доктор сказал, что рана не очень серьезная, сквозная.

– Да я нисколько не беспокоюсь из-за раны. Пустяк, царапина. Завтра же встану на ноги. Слава Богу, что не убили.

– Да, повезло. Команды сторожевых кораблей обычно неплохо стреляют.

– Но ведь меня уже потом хотели добить. Когда мы сошли на берег и отправились в логово контрабандистов…

– Куда-куда отправились? В логово? Феликс, ты мог бы написать авантюрный роман о своих приключениях. Так и назови: «В логове контрабандистов: Воспоминания князя R . о пережитых им приключениях». Бешеный успех гарантирован.

– Сейчас, конечно, об этом можно и пошутить. А тогда мне было не до смеха. На берегу, да еще при свете, меня очень быстро разоблачили как самозванца… И ты знаешь, кто меня спас?

– Прекрасная атаманша шайки контрабандистов? Ты умеешь внушать женщинам сильную страсть, достаточно вспомнить, что творится с мадемуазель Старынкевич…

– Митя, ради Бога, хоть сейчас не напоминай мне о мадемуазель Старынкевич! Будь снисходителен к болящим и страждущим! Кстати, среди контрабандистов и вправду была одна девушка, но по-моему, она вовсе не атаманша и в море с ними не ходит, ждет на берегу. Это она сделала мне повязку на рану. Но я отвлекся. Вернемся к моему чудесному спасению. Если бы не оно, никакие повязки были бы мне не нужны. Я бы уже давно плавал в море со вспоротым животом, представляя собой титулованный корм для рыб. Так вот… Я встретил там Алексея Заплатина. Помнишь такого?

– Заплатина? Честно говоря, как-то не могу вспомнить, – замялся Колычев.

– Ну Митя! Такой высокий, световолосый парнишка с нашего курса, он еще сильно сутулился и носил пенсне, за что его поддразнивали… А без пенсне у него было лицо настоящего аскета с вечно горящим близоруким взглядом. Вспомни, в девяносто