Сезон охоты на падчериц

телефон наконец ответил его хриплым после длительного возлияния голосом, я обрадовалась и испугалась одновременно. Сбивчиво объяснив напарнику, где и по какой причине сейчас нахожусь, в течение десяти минут выслушивала грозную отповедь. Даже самые мягкие ее моменты не представляется возможным цитировать. Потом Гришка слегка притих и потребовал внятного анализа ситуации, на который я была не способна. Вчерашний взрыв прозвучал настоящим откровением. Сказать, что я не ожидала ничего в этом роде, — слукавить, но масштабы возможной катастрофы представлялись мне куда более скромными. Самое страшное, что я могла вообразить, — это похищение девочек. Но профессионально устроенный взрыв? Признаться, с куда большей уверенностью я думала о том, что опасаться за девочек вовсе не стоит. Если кто и выиграл от смерти Фредди, то это именно они и их мать, ставшие теперь состоятельными дамами. Я всерьез просчитывала вариант их причастности к убийству отчима.
Маленькая обезьянка, устроившись на раскидистой ветке, удивленно смотрела на меня. “Чего так орешь?” — читалось в ее глазах. Днем дворик был не так уютен, как ночью. Он был тесен, и здесь совершенно невозможно было спрятаться от посторонних глаз. Стоило мне найти более-менее укромный уголок, прискакала мартышка и начала строить рожи. А потом, так и не дождавшись должного внимания с моей стороны, принялась бросать мне на голову мусор.
— Поди прочь, зараза, — цыкнула я на нее и снова набрала Гришкин номер.
— Пропадаешь, мать, фигово у вас там, в Калькутте, со связью. Как городишко-то?
— Да я его вижу, что ли?
— Что? А как же знаменитые экскурсионные маршруты?
— Да никуда они, Гриш, не ездят. И даже, по-моему, не собираются. Послезавтра летим в Гонконг, а Индии так и не увидели. Ни кусочка, кроме дороги из аэропорта.
— В общем, я так и полагал. Не путешествия же ради они так рванули.
— Но могли бы хоть делать вид.
— Вот именно, — подумав о чем-то своем, сказал Гришка. По традиции он не спешил меня знакомить с собственными умозаключениями.
— А что с убийством Федора? Есть что-то новое?
— Да так…— неопределенно молвил Гришка, — кое-что тут выплыло. Но пока ничего особенного.
— Но хоть время, когда его застрелили, удалось установить?
— Застрелили? — удивился Григорий. — А кто тебе сказал, что его застрелили?
— Ну здрасьте! А что же с ним приключилось? Его загрызли вампиры?
— Да нет, какие там вампиры. Взорвали его.
— Что???
— Не кричи так громко. Взорвали. В сотовый телефон было заложено миниатюрное взрывное устройство. Весьма профессиональное, скажу тебе. Направленным взрывом ему снесло часть головы… Ну в общем, сама понимаешь. Детали тебе нужны? Нет? Ну и славно. Ничего в них хорошего нет.
— Е-мое, — опешила я.
— И я того же мнения. Думаю, тебе, Настя, надо собирать манатки. Все больше и больше мне эта история не нравится. Насть, ты меня слышала?
— Слышала, Гриш, слышала. Я, между прочим, не так уж рвалась в гости к Федору… Мог бы и сам к нему пойти, раз такой умный.
— Потом будешь отношения выяснять! Сейчас давай двигай за билетами, дура кретинская!
— Сам такой, и не смей на меня орать, — обиделась я и нажала отбой.
— А кто ваш мужчина? — не унимались за обедом девочки. Видимо, проблема полов начала волновать сестер не так давно, слишком уж живым любопытством светились их глаза, когда речь заходила о взаимоотношениях мужчин и женщин. Точнее, Анна с Марией сами упорно заводили об этом речь. Особой стеснительностью они не отличались и вопросы имели обыкновение задавать прямые.
— Кто? Вас его паспортные данные интересуют?
— Ах, ну конечно! Можно подумать! Нужны нам его паспортные данные, конечно!
Анна — скорее всего именно она, а не Мария, я постепенно стала различать сестер, — накручивала на тоненький палец густой блестящий локон и мечтательно смотрела в окно, за которым корчила рожи, кажется, все та же знакомая обезьянка. Мария вела диалог со мной. Иногда они менялись ролями, и тогда Мария принималась мечтательно глазеть в окно. Но у нее, честно говоря, выходило это куда хуже, чем у Анны.
— Кто он в жизни?
— А вы, Машенька, кто в жизни?
— Я не Машенька, я Анна. И мне в жизни совсем не обязательно быть кем-то. Я же не мужчина. В самом-то деле!
— Ну конечно, конечно! Разве она мужчина? — захихикала сестра.
— Ну хорошо. Фима — кто?
— Ой, какая вы хитрая, вы уходите от ответа, уходите. Ну конечно!
— Фима — бык, — вдруг подала голос Мария. Нет, Анна. Черт, кажется, я опять в них запуталась.
— Господи, что значит бык? — поразилась я.
— То и значит, — насупились девочки, —