Сезон охоты на падчериц

потом ничего, оттаяли, хотя до конца так и не подпустили меня к себе.
— А с Ангелиной вы где познакомились? — решила перейти я на более насущную для меня тему.
— Ну как где, в Новосибирске, конечно. Мы же вместе учились. В училище. Потом Ангелина в Москву подалась, в театральный поступать, а я замуж вышла, в Индию уехала. Но переписывались все эти годы.
— Трудно вот так по переписке отношения поддерживать, — засомневалась я.
— Конечно, — отчего-то смутилась Наталья, — Гелечка приезжала один раз в гости. Не так давно, года три назад. Она как раз только-только за Федора замуж вышла. Но его-то я совсем не знаю.
— Ангелина — такая яркая женщина, даже странно, почему она так долго была одна. Могла, мне кажется, раз десять замуж выйти.
— Могла, да не вышла, — грустно сказала Наталья и задумалась надолго.
Я даже покашляла, чтобы снова привлечь ее внимание.
— Не знаю, — задумчиво сказала она, — могу ли рассказывать об этом. Но, впрочем, тайны в том никакой нет. Ангелина боялась выходить замуж.
— Почему?
— Да напридумывала себе невесть что. Якобы всем она горе несет. Кто ее полюбит, тот непременно в несчастье попадет, а то и похуже чего.
— И что… это оправданно было? Ее опасения были чем-то подкреплены?
— Трудно сказать. Мало ли в жизни случайностей. Девочкам два годика было, когда она повстречала Никиту. Она такие радостные письма в этот период писала, такая счастливая была. Даже на расстоянии было заметно. А потом Никитушка погиб. Нелепая смерть — шел вечером с работы и угодил в строительную яму, уж как его туда занесло, совсем не по пути было. Они уж и кольца купили.
— Да, ужасно, конечно, — опечалилась я.
— Потом долго у нее с личной жизнью не клеилось. Но лет десять назад стал за ней ухаживать один известный политик. Он тогда часто по телевизору мелькал, вы его, должно быть, видели. Ну да это неважно.
— Тоже что-то случилось?
— Да, заказное убийство. Но он играл в опасные игры. И заигрался, в такой среде обычное дело. Я тут и прессу читаю, и каналы российские смотрю по спутнику, удивляться не приходится, когда на каждом шагу такое творится.
— Ангелину можно понять… Кто угодно на ее месте впал бы в мистику.
— Да ничего такого не было, никакой мистики. С Никитушкой действительно нелепая трагичная случайность произошла. Но и тот, второй, и Фредди — люди из определенной среды. Такие постоянно под дамокловым мечом ходят. Как первое несчастье произошло, так Ангелина чуть рассудком не помутилась. Звонила мне в истерике, сколько денег тогда на разговоры мы потратили. Уж и я и Радж ее успокаивали, а она все ни в какую. Это, говорит, все из-за меня. Ну а после второй смерти и вовсе утвердилась в своем. Тут уж с ней и говорить бесполезно было.
— Как же она тогда осмелилась третий раз под венец собраться?
— Федора она не любила. Мне кажется, это был просто расчет. Правда, со временем привыкать к нему стала и даже нравиться он ей начал — заботливый, девочек как родных принял, осыпал своих женщин с ног до головы всеми мыслимыми благами. Но последний год она ждала его смерти. Страшно так говорить, ужасные слова, но она была уверена, что погибнет он. Я думаю, она приняла его смерть, как должное. Даже поездку вот отменять не стали.
— Да что вы! — воскликнула я. С этого места мне хотелось подробностей. Но Наталья, видимо, спохватилась, решила, что и так наговорила лишнего.
— Деталей не знаю, мы редко общаемся, да и многое ли обговоришь по телефону да по электронной почте, — свернула она тему. — Девочек жаль.
— Девочек? Мне кажется, не слишком-то они расстроились.
— Вы плохо их знаете, Настенька. Они разве покажут? Все в отца.
— А кто их отец? — тут же насторожилась я.
Хозяйка, второй раз за нашу беседу сболтнувшая лишнее, напряглась. Впрочем, так ли случайно роняла она намеки?
— Нет, нет, — сказала она категорично, — про их отца я ничего не знаю. Но у Ангелины в характере нет скрытности, нет такой железной воли. От кого-то ведь должно было им перейти это свойство? Вот я и решила, что от отца.
— Ну да, конечно! — кивнула я, невольно копируя сестер. С кем поведешься.
Железная воля? У этих бабочек? Они были так же похожи на людей с железной волей, как я на приму-балерину Большого театра. Уж что-что, а железную волю за их манерами никак было не заподозрить. Но Наталья ведь знает, о чем говорит? Разве не так?
— Вы не смотрите, что они такие хрупкие. У этих девочек внутри титановые стержни.
Она говорила с такой уверенностью, как будто сама эти стержни видела. А ведь с девочками встречалась первый раз. Или второй. Будучи в России десять лет назад, она если и общалась с ними, то знала их несмышлеными