Денежный клиент погиб при очень странных обстоятельствах. Однако он успел взять с Насти Голубкиной обещание позаботиться о своих дочках. Но что это за дочки! Настоящие ангелы ада. И именно с ними владелица «Бюро семейных расследований» вынуждена отправиться в далекое путешествие. Уж не они ли расправились с папочкой? И не расправятся ли они так же легко с самой Настей? Но когда любимый муж увлекся молодой красивой коллегой, риск доставляет особое удовольствие.
Авторы: Саморукова Наталья
“Аэрофлота”, бежать куда глаза глядят, выкрав у Фимы свой паспорт. Телефон они мне отдали, а паспорт нет. Но все-таки мне хотелось остаться. Это тайное желание тихой сапой одержало победу над всеми остальными, и я, миновав паспортный контроль, пошла покупать виски. Требовалось срочно выпить, а потом, закусив удила и поплотнее занавесив глаза шорами, двинуть вперед. Авось куда-нибудь вынесет нелегкая.
Да, вспомнила. Прощаясь, Ваня сказал: “Увидимся!” Анна и Мария по обыкновению залепетали свое “конечно, ну конечно”, и я сочла это обычной формальностью. Так часто говорят, не имея в виду скорую и вообще какую бы то ни было встречу. Но все-таки фраза запомнилась.
Странно, что нас никто не встречал и не провожал в Амстердаме. Логика, с которой закручивался сюжет, требовала продолжения. И вдруг — совершенно бесцельное сидение в квартире. Правда, и тут девочки нашли, чем меня удивить. Ближе к обеду они вдруг засели за телефон и заказали прорву продуктов, причем не только полуфабрикатов, но и тех, что требовали долгой и вдумчивой готовки. В заказе обнаружились кусок мяса килограмма на два, множество специй, чеснок, зелень, пакет картошки, экзотические овощи, несколько сортов колбасы и что-то еще, разложенное по бумажным пакетикам, истекающее соком и благоухающее всеми кухнями мира.
— Вы собрались готовить? — удивленно спросила я.
— Ну конечно, — согласно кивнули они, — что же еще? Вы, Настя, может быть, думаете, что мы едим сырое мясо?
— С вас станется, — буркнула я и недоверчиво покосилась на огромный противень, который достала одна из сестер. Вторая, вооружившись огромным ножом и высунув от усердия язык, шпиговала кусок телятины, надрезая его и засовывая то кусочек колбасы, то зубчик чеснока, то горошинку перца, то уж совсем непонятный предмет вроде абрикосовой косточки. Минут через двадцать окончательно растерзанная вырезка была туго стянута бечевкой и тщательно упакована в фольгу.
Девушки принялись за овощи. Представление, развернувшееся на моих глазах, напоминало танец и странным образом ту драку в Калькутте. Анна и Мария словно парили над столом, слаженно действуя ножами. На толстой деревянной столешнице росла гора идеально нарезанных помидоров, моркови, лука, цукини и баклажанов. Такое ощущение, что каждый кусочек, прежде чем отрезать, тщательно выверяли по линейке.
— Этому вас тоже в кружке для девочек научили? — Я с неприкрытым восхищением косила глазами то в сторону шкварчащей и издающей немыслимо восхитительные ароматы духовки, то в сторону огромной чугунной кастрюли, куда сестры слоями загружали овощи, пересыпая их какой-то желтой приправой и прокладывая тонкими пластинками замороженного жира.
— Разумеется, — кивнула головой Анна. Или Мария. — Это блюдо называется “Последняя ночь в Рио-де-Жанейро”. Хотите, поделимся рецептом?
— Ну…— неуверенно протянула я, — пожалуй…
— Хорошо, мы вам потом его запишем. Божественно вкусно!
Пожалуй, они даже слегка поскромничали. Чудо, что в этот вечер у меня не случилось заворота кишок от обжорства. Запив ужин, которому позавидовали бы Гаргантюа с Пантагрюэлем, доброй порцией густого красного вина, я провалилась в самый безмятежный за последнюю неделю сон.
— Фима, а вы хорошо говорите по-английски? — спросила я, когда мы спустились вниз. С минуты на минуту должно было подъехать такси. Девочки замешкались в квартире.
— Хуже, чем занимаюсь сексом, — оскалился он. — Нехорошо подсматривать.
— Случайно вышло, простите, — не стала отпираться я. — Так все неожиданно вышло. А как же репутация девочек?
— А при чем тут их репутация?
— Ну как же… Они говорили…
— Ты слушай их больше. Они еще и не такое наговорят. Репутация! Клейма негде ставить на их репутации, — зло бросил он и резко отвернулся. В стремительно короткие сроки ему удалось напялить на себя прежнюю равнодушно-благонадежную личину. Когда девочки вышли из парадного, он уже был стопроцентным охранником с неуместной семитской внешностью, но вполне русскими повадками.
Венеция была последним городом нашего маршрута и последним местом, где бы я хотела оказаться в январе. Здесь было не просто холодно. Здесь было как в насквозь мокрой одежде. Романтический город, что и говорить. Мне он показался скорее бутафорским, чем красивым. Впрочем, я готова была вручить приз зрительских симпатий тому декоратору, который все это придумал. С воображением у него все было в порядке. Венеция не была шикарной, она даже не была мало-мальски
