Денежный клиент погиб при очень странных обстоятельствах. Однако он успел взять с Насти Голубкиной обещание позаботиться о своих дочках. Но что это за дочки! Настоящие ангелы ада. И именно с ними владелица «Бюро семейных расследований» вынуждена отправиться в далекое путешествие. Уж не они ли расправились с папочкой? И не расправятся ли они так же легко с самой Настей? Но когда любимый муж увлекся молодой красивой коллегой, риск доставляет особое удовольствие.
Авторы: Саморукова Наталья
стоит не меньше ста баксов. Если по-скромному, то восемьдесят. Но подозреваемые не скромничали. Словно по мановению руки перед ними явилось ассорти из морепродуктов, гора овощей и зелени на огромном фарфоровом блюде. Подобострастный официант привечал их как дорогих гостей, как будто заранее знал — чаевые будут царские. Не первый раз, должно быть, привечает.
— Какой разврат, — возмущенно выдохнула Санька, глядя, как высокоразвитые мужские особи мелким бисером стелются перед манерной и капризной девицей. Она долго ковырялась в меню, водя по страницам розовым ноготком, кривила пухлые губки и всем своим видом давала понять, как ее все достало. И когда Лешке или Димке удавалось согнать с ее лица выражение томной скуки, они так и лучились от счастья. Каждую ее улыбку ловили с вожделением, каждое ее слово ласкало их слух, и они даже щурились от удовольствия. Как-то это все было… слишком. Прямо как спектакль. Слишком картинно, слишком явно, слишком чересчур. Что-то здесь не так, подумала я.
— Ой, Настя, им сейчас счет выставят долларов на пятьсот, не меньше, — возмущалась Санька. Но я ее не слушала, а все пыталась понять — какая такая дикая страсть способна заставить Лешку быть набитым дураком? Конечно, он человек темпераментный. Но, положа руку на сердце, я всегда полагала, что мозги в его жизни играют ничуть не меньшую роль, чем прочие части тела. А тут был однозначный перевес. Может, права Марго, и все мужики животные? Ими движут условные и безусловные рефлексы. Я — условный, Леночка — безусловный. Сопротивляться рефлексу трудно и опасно для здоровья. Но тогда зачем вся эта сентиментальная чушь? Зачем мои фотографии на рабочем столе? Зачем нежные слова? Зачем это стремление овладеть каждой клеточкой моей души, знать про меня все — от моих любимых фильмов и стихов до размера обуви и марки прокладок? Зачем было выворачивать меня наизнанку и выворачиваться самому? Чтобы потом мордой об асфальт? Точнее, об Леночку. Лучше бы об асфальт.
Санька предложила мне нагло завалиться в ресторан и занять соседний свободный столик. Я подумала, подумала… и согласилась.
— Девушки, а вы куда? — спросил нас швейцар на входе.
— То есть? — не поняла Санька. — Туда!
— А что вы хотели? — подозрительно ползая по нашим фигурам глазами, уточнил бдительный постовой.
— Ну вы даете, — возмутилась я, — кофе выпить, допустим, хотим.
— Кофе? — презрительно сморщился мужичок.
— Или пообедать, — робко предположила Санька, а я на всякий случай пересчитала в кармане наличку.
— У нас клубное заведение. Вход только по предварительным заказам, — холодно проинформировал нас швейцар и попытался закрыть дверь перед самым носом.
— Постойте, — я вцепилась в дверь, — у вас тут ничего не написано про клуб. Где у вас на вывеске написано, что это клуб?
— Ничего не знаю, только по предварительным заказам.
— Мужик, у вас тут дресс-код, что ли? — поинтересовалась Санька.
— Ничего не знаю, ничего не знаю, — как попка-дурак, тараторил лакей.
— Ну дожили, мать, — вздохнула Санька, оттаскивая меня от входа. — Видала, что делается? Мы не канаем на элиту.
— О чем ты?
— Ну ты как с луны свалилась. В некоторых заведениях есть дресс-код: если ты не выглядишь человеком, способным заплатить за хороший обед, или твой внешний вид может оскорбить эстетический вкус остальных посетителей, то тебя под благовидным предлогом не пустят. Поняла?
— Черт-те что… Мы же приличные девушки.
— То-то и оно, подруга. Эх, надо было мне свой норковый полушубок надеть. Черт дернул в пуховике переться.
Я тоскливо одернула свою вполне приличную, как полагала, дубленку, поправила собственноручно связанный шарф. Такого позора со мной еще не приключалось. Перед Леночкой швейцар ласково распахнул дверь, а меня и на порог не пустил. Может, оно, конечно, и к лучшему. Одним скандалом меньше. Но как же противно, черт возьми! С этим срочно надо что-то делать!
Я позвонила Маргарите, застала ее дома относительно тихой и скучающей. Попросила взять из ящика деньги и подвезти к условленному месту. Через полчаса мы встретились с ней у дверей дорогого модного магазина, она протянула мне тугую пачку — мою часть аванса за предложенную Федором работу. Была не была. Сейчас возьму, да и потрачу все подчистую. Маргоша, конечно, не могла упустить такой клубники. Она решила пожертвовать романтическим свиданием с гинекологом и прошвырнуться по магазинам вместе со мной. Саньке надо было на работу, а мне сейчас годилась даже такая компания.
— Пусть гинеколог с нами походит, а? — попросила тетка, хотя обычно она не спрашивала разрешения. — Может, раскручу его на пару шмоток.
— Знакомьтесь.
