Сезон охоты на падчериц

Он вообще-то женился как раз три года назад.
— Все так, но фактически это третий брак. После смерти первой жены он около года жил гражданским браком с некоей Дарьей Степновой, весьма бойкой на язычок дамочкой, скажу тебе. Имел счастье с ней общаться не далее как прошлым вечером.
— И что?
— Так вот она со всем пылом души утверждает, что Федор как раз из охотников. Он и от первой жены гулял, и от второй. И от третьей, все думали, гулять будет. Мужик такого уровня! Денег столько, что в глазах любой королевы — красавец, вокруг него табунами вьются, чего не пострелять в свое удовольствие?
— Ну мало ли, может, он сильно полюбил Ангелину. Она интересная женщина, от нее и голову потерять можно.
— Ты веришь, что такой человек может потерять голову?
Не верила я. Была и другая нестыковка. Анвар отзывался об отце как о подкаблучнике. Только мать, мол, его в руках и держала. И эта деталь тоже шла наперекор образу жесткого и расчетливого воротилы. Спустил половину состояния после ее смерти? Ох, не выходит каменная чаша, рассыпается на куски.
По данным, принесенным Гришкой в добычливом клюве, выходило, что свой первый основной капитал Федор получил, скупив по дешевке акции одного загнивающего перерабатывающего предприятия. Он был первопроходчиком на рынке отечественных продуктов питания. И якобы дело пошло так успешно, что разбогател предприниматель меньше чем за полгода. Это было довольно странно. Разбогатеть на продуктах питания, конечно, можно. Но здесь нужно время — производство затратное и требует постоянного развития. Какие уж тут быстрые дивиденды. А Фредди уже через год после того, как открыл первую линию, скупил еще несколько заводов, один из которых производил техническое оборудование. Полученные барыши выгодно вложил в строительство и нефть, скупил на корню даже небольшой областной городишко, прибрав там к рукам все, начиная от депутатов городского собрания и заканчивая табачной фабрикой.
— Гриша, а может, он наркотиками торговал? Уж больно оборотистый малый. Как ему так быстро удалось на ноги встать? Заводы не банкротил, активы по дешевке не скупал, золотых рудников под рукой не было. Откуда такие быстрые и шальные деньги? Вот смотри, тут написано, что уже десять лет назад он входил в сотню самых богатых людей России.
— Неправильно написано. Думаю, он тогда уже в первую десятку входил.
— И все тихо умудрялся проворачивать. Газеты о нем практически ничего не писали, слухов никаких не ходило. Разве так бывает?
— Именно так и бывает. Настоящий капитал лишнего шума не любит. У него есть свое политическое лобби, шумят всякие прикормленные депутатишки и журналистишки, сам папочка стороной публичные мероприятия обходит. Обходил, точнее. Конечно, в тусовке про него знали немало. И знаешь, какой сейчас вопрос золотую прослойку мучит?
— Кто убийца?
— Да на это им с высокой колокольни плевать. Всех интересует, куда деньги делись.
— Но как же… завещание и все такое.
— Настя, я же тебе говорил уже. По завещанию наследники получили, конечно, немало. Но, дай бог, треть от того, что у него было. Остальное бесследно испарилось. Ушло так тихо, что и следов не сыскать.
— Куда же делся капитал?
— Вот и я думаю — куда. И ребята в красивых погонах тоже голову ломают. Но пока не видят света в конце тоннеля. На протяжении последних трех лет он неоднократно перебрасывал деньги со счета на счет, но все это было довольно прозрачно. Однако каким-то удивительным образом, в результате вроде бы вполне легальных операций часть средств испарилась.
— Чудеса, да и только.
— А самое расчудесное мне моя вчерашняя визави поведала на десерт. Прониклась ко мне большим доверием и как на духу рассказала. С головой у Фредди было не все ладно.
— А у кого по нынешним временам ладно? Что-то серьезное с ним происходило? Не первый человек уже об этом твердит.
— Да как тебе сказать. Чудил. Не до такой степени, чтобы от дел отойти, но вроде как болезнь прогрессировала.
По словам гражданской жены Дарьи, за Федором с самого начала водились определенные странности. Во-первых, у него постоянно менялось настроение. Он был то чересчур сосредоточенным, жестким, властным, то вдруг принимался дурачиться, точно дитя. Первое время Дашу это забавляло, и она находила в таком непостоянстве определенный кайф. Но постепенно чудачества Федора стали ей в тягость. Зацеловав ее с утра и заласкав, осыпав откровенными и трогательными признаниями, вечером он возвращался с работы мрачнее тучи, сквозь зубы просил приготовить ему ванну и до ночи мог не сказать ей ни слова. В такие минуты он казался совсем чужим. Но это все полбеды. Года через два совместной жизни Даша