Сезон солнца

надежнее.
– Я очень хотел бы отвести тебя в каюту, раздеть и уложить в постель, – произнес Магнус, примеряясь к ее шагу. Он глубоко вздохнул. – Но с этим придется подождать до свадьбы. Зато тогда, Зарабет, я не выпущу тебя из постели до тех пор, пока мы оба не устанем настолько, что уснем мертвецким сном.
Зарабет подняла на него глаза и улыбнулась. Ее сердце колотилось в груди, как рвется на волю из клетки пойманная птичка.
– А кто будет управлять кораблем, пока мы?..
– Мои люди. Они опытны и умелы, так что найдут чем заняться, вместо того чтобы подслушивать, как мы любим друг друга.
– Сдается мне, я скорее утомлю вас, чем вы меня, мой господин.
– Ты так думаешь? Даже понятия не имея о том, чем мы будем заниматься? – Он весело рассмеялся, увидев, что Зарабет смутилась и задумалась. – Это тот род соперничества, который способен довести меня до сумасшествия. Мы оба полюбим его, как только ты узнаешь правила.
Зарабет с улыбкой слушала его. Вдруг из темноты донесся крик ее отчима:
– Вон он! Это тот викинг, который украл мою падчерицу! Убейте его! Убейте!
– Очень глупый человек, – хладнокровно заметил Магнус. – Очень глупый.
– Что ты будешь делать? – Зарабет оглянулась и увидела, что четверо людей Магнуса молча встали полукругом у него за спиной с саблями наголо. У троих были еще и боевые топоры. Ее поразили воинственные лица: холодное бесстрашие и жестокость были написаны на них. Магнус не вынул саблю из ножен, он терпеливо ждал, скрестив руки на груди.
– Посмотрим, что задумал Олав. Не двигайся, Зарабет. Встань справа так, чтобы я видел тебя.
Зарабет повиновалась. Шестеро человек с саблями бежали к ним, выкрикивая проклятия. Когда они приблизились, Магнус выступил вперед и поднял руки над головой.
– Стой!
Нападавшие застыли на месте от неожиданности. Олав последним выскочил из темноты и встал за спиной одного из своих людей.
– Убейте его! Трусы! Убейте викинга!
– Замолчи, Олав, или я вырежу твой поганый язык, – пригрозил Магнус. – Зарабет только пришла повидаться со мной. Это было глупо, но ничего не поделаешь. Теперь я веду девушку домой. Я не причинил ей вреда и надеюсь, что ты тоже не станешь ругать свою падчерицу. Скоро она будет моей женой, но даже от меня, своего мужа, Зарабет не услышит грубого слова. Обращайся с ней уважительно, иначе я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился на свет.
Олав понимал, что его люди не осмелятся напасть на викинга. Они торговцы и моряки, а не воины. Они умеют сражаться, но станут делать это только в том случае, если дело коснется их личных интересов. К тому же шансов победить мало. Олав знал, что даже вшестером они не справятся с одним викингом. Вступить с ним в схватку – все равно что решиться на самоубийство. Олав утешил себя тем, что жестоко выпорет Зарабет дома. Он взглянул на падчерицу и улыбнулся. Казалось, Магнус прочитал его мысли.
– Нет, Олав Гордый, ты не станешь делать то, о чем сейчас думаешь. Я благородный человек и отвечаю за свои слова. Так что верь мне. Ты не причинишь Зарабет вреда, иначе я убью тебя.
Кровь вскипела в жилах у Олава, но он заставил себя спокойно сказать:
– Пойдем, Зарабет. Ты и так доставила мне массу беспокойства, девочка.
– Я знаю. Прости, Олав.
– Что касается твоей идиотки сестры, то она упала на пол и стала вопить дурным голосом после твоего ухода. Мне это надоело. Так что поспеши домой и успокой девчонку, пока я не увез ее из города и не бросил в горах, как давно следовало бы сделать.
Магнус видел: Зарабет побледнела и стиснула губы. Он предполагал, что девушка рассказала ему о своей сестре не все, но не понимал ненависти Олава к дочери.
– Иди, дорогая, – сказал он и коснулся руки Зарабет. – Увидимся завтра утром на площади у колодца.
– Хорошо, – ответила она и, подобрав юбки, последовала за отчимом.

Олав смотрел на Зарабет, задумчиво поглаживая бороду. Слава Богу, он успокоился и снова владел ситуацией. Ему была приятна мысль о том, что теперь все зависит от его воли, что его слово станет главным. Викинг остался на своем торговом судне, а падчерица по-прежнему в доме, она покорна его воле, воле отчима. И все же это дело нельзя так оставить. Зарабет должна поплатиться за свое преступное легкомыслие.
Олав наблюдал за ней при свете масляной лампы. Была глубокая ночь, когда они вернулись домой, и Зарабет уже знала, что ее сестры здесь нет. Он наслаждался страхом и растерянностью падчерицы.
– Ты сделаешь так, как я скажу, Зарабет, – сказал наконец Олав.
Девушка стояла перед отчимом, бесстрашно глядя ему в глаза.