Сезон солнца

пыталась соблазнить его? Разве Зарабет так глупа? Какой смысл просить защиты у труса? Сдается мне, тот человек оклеветал ее, испугавшись, что ты его убьешь, – улыбнулась Хельги. – Оставь Зарабет у себя. А об Ингун я поговорю с отцом сегодня же вечером. Но он никогда не согласится отдать Ингун за Орма. И переубедить его невозможно, ты знаешь.
– Я слышал, на Орма напали какие-то бродяги.
– Наоборот. Это Орм убил человека, который не захотел поделиться с ним серебром. Если бы Орм не принадлежал к такой состоятельной и знатной семье, то не избежал бы суда.
– Почему же? Разве семья погибшего не может выступить в суде, если есть доказательства против Орма? Жизнь каждого человека защищена законом, и семья могла бы получить солидную компенсацию. – Магнус усмехнулся. – Должен заметить, что мне жизнь Олава дорого обошлась. Я заплатил почти столько же, сколько собирался отдать в качестве выкупа за его падчерицу.
Хельги задохнулась от удивления, и Магнус пожалел, что проговорился. Но с матерью всегда так: они были откровенны друг с другом, и что-то скрыть от нее Магнусу удавалось не часто.
– Ты ведь знаешь, что я собирался жениться на ней. Хоркель рассказал тебе об этом, хотя его никто не просил. Зарабет отказала мне. Но я вернулся за ней в Йорк и узнал, что ее обвиняют в убийстве мужа, старика Олава.
– Я хотела бы поговорить с этой женщиной. Ты позволишь? Магнус бросил на мать настороженный взгляд, и Хельги крепко обняла его.
– Так дальше продолжаться не может. Ингун ревнует тебя и постарается извести ее. Я бы на твоем месте не доверяла сестре.
– Зарабет – рабыня! У Ингун нет оснований ненавидеть ее. Хельги терпеливо повторила, пропустив мимо ушей возражение сына:
– На твоем месте я не доверяла бы ей.
– Я запретил Ингун прикасаться к Зарабет и Лотти.
– Твоя жизнь превратится в кошмар, если ты не разрубишь этот узел. – Хельги улыбнулась его наивности. – Ингун не перестанет ненавидеть Зарабет. Мы поговорим об этом, когда отец примет решение. Будь осторожен, Магнус, и постарайся поступать по справедливости.
Он поцеловал мать на прощание и отправился в обратный путь.

Через час Магнус уже был в своем поместье и первым делом направился в спальню. Зарабет там не было.
– Ингун! Где она?
Сестра показалась на пороге спальни, злорадно улыбаясь, и Магнус испугался. Ну почему он сразу не отвез сестру к родителям!
– Где она, Ингун?
– Захотела работать. Я пальцем ее не трогала, не заставляла и не угрожала. Можешь спросить у кого угодно, – равнодушно пожала плечами Ингун.
– где она?
– На болоте с другими рабами таскает торф. Ты знаешь, как много его требуется для кузницы. Угля никогда не хватает.
Магнус не нашел, что ответить. Таскать корзины с торфом! Это очень тяжелая, грязная работа, которая требует большой физической силы. И его сестра отправила на болото хрупкую, израненную женщину! Мать была права. Ингун всегда будет ненавидеть Зарабет.
Магнус молча вышел из комнаты и покинул дом, не проронив ни слова. Он направился к молодому сосняку, которым поросли берега болота, расположенного в доброй сотне ярдов от Малека.
Ей хотелось умереть, но она стиснула зубы и не проронила ни звука. Несколько раз так сильно кружилась голова, что Зарабет с трудом удерживалась на ногах. Спина разламывалась от боли, и на глаза невольно наворачивались слезы. Мучения ее становились просто нестерпимыми, руки дрожали от напряжения. А работе не было видно ни конца ни края. Она перекапывала мотыгой болотную жижу в поисках торфа, затем вынимала куски и складывала в корзину.

Как же глупо она поступила, дав Ингун обещание выполнять ее приказы! Какой надо быть дурой, чтобы согласиться на столь тяжелую работу только из гордости! И получила она взамен лишь боль и железный ошейник, который постоянно напоминал о том, кто она теперь. Какая уж тут гордость!
Зарабет проклинала себя, не переставая орудовать мотыгой, вытаскивать из-под ног тяжелые комья торфа и очищать их от налипшей грязи. Она остановилась, чтобы перевести дух и растереть ноющую поясницу, и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Магнуса.
Зарабет была в грязи с головы до пят, ее платье промокло насквозь и пропахло болотной тиной. Обнаженные по колено ноги чернели из-под подоткнутого платья. Она тяжело дышала, на лбу выступила испарина.
Зарабет решила, что не станет притворяться перед Магнусом и будет держаться естественно. Если пришел посмеяться над ней, что ж, она не может ему помешать. Возможно, хочет отправить ее на еще более тяжелую работу? Или сообщит сейчас, что продал