Сфера: Один в поле воин

руках оголенное лезвие меча, мужчина испугался и залепетал:
— Стойте! Прошу вас, остановитесь! Вы же обещали! Вы обещали сохранить мне жизнь!
— Я так и не получил то, чего хотел, — не парясь, что говорю от мужского лица, сказал я.
— Что? Чего вы желаете, только скажите мне и я сделаю всё, что в моих силах! — выставив вперед ладони, воскликнул мужчина, когда я навис над ним, угрожая нанести рубящий удар.
«А в этом есть что-то мерзко-приятное», — подметил я. Играть с жертвой, вызывать у неё ужас, и заставлять умолять и клясться, давая крохотную надежду на спасение — совсем новое и незнакомое мне переживание. Возникло неожиданное упоение собственной властью и могуществом. Бррр. Откуда во мне взялась эта мерзость или она всегда жила во мне и таилась до поры? Очень странно. Внизу живота зародилось и поднялось к груди сладкое и одновременно гадливое самодовольство. Да уж, а власть, даже в малых дозах действительно развращает. Очень сомнительное, низменное, но бесспорно приятное чувство полной власти одурманивало ум. Я решил выбить из врага признание своей вины или очень щедрого предложения. Вдруг, он откроет мне свой тайник с сокровищами, находящийся за пределами замка.
— Я не услышал сумму выкупа, которую ты готов заплатить за свою жалкую жизнь. Если она меня не устроит, пеняй на себя.
— Я заплачу, заплачу столько, сколько вы скажете.
Я решил немного поиздеваться и назвал цифру в тысячу орихалковых монет.
— Что! — испуганно взвизгнул мужчина, — помилуйте, я в жизни таких денег не видал. Может у Его Величества Фердинанда Третьего или Его Светлости, Герцога Гринвальда, Альбрехта Кана и найдутся подобные сокровища, но уж точно не у меня! Я сын самого обычного барона. Наша провинция самая маленькая и бедная во всём Латоре. Наш доход составляет не более ста тысяч серебра в год. И то, у меня нет этих денег, я получу их лишь в конце года, когда за шкуры, алхимические травы и древесину, что мы поставляем в Королевство Пон и Восточное Герцогство, с нами рассчитается торговая гильдия. Молю, назовите другую сумму выкупа. Тысяча орихалковых монет — это же десять миллионов серебром, мне в жизни не собрать такую сумму.
— Так и быть, раз ты такой бедный, тогда с тебя сто тысяч серебра, — оценив материальные возможности пленника, потребовал я.
— Пощадите, третью часть нашего годового дохода забирает граф Орвул. Еще двадцать процентов мой отец платил Альянсу Магов. Если я не заплачу им, как платил мой отец, они сожгут Кинвал со всеми его жителями. У меня нет личной армии, чтобы им противостоять. Это страшные люди, они всё Королевство держат в страхе. В мою казну ежегодно поступает всего около пятидесяти тысяч. Надо еще закупить припасов на зиму, заплатить городской и замковой страже, поварам, прислуге. Из казны лорда оплачивается снабжение припасами западного форта. Эти расходы король возложил на своих вассалов.
— Да уж, да ты получается совсем нищеброд. Лорд называется. Ладно, как самому бедному и убогому барону в Королевстве, я сделаю скидку. Ты сможешь купить свою жизнь за пятьдесят тысяч, но эти деньги я хочу получить прямо сейчас. Не завтра, не через неделю. Мы прямо сейчас пойдем вместе в замок и ты принесешь мне их на своем горбу.
— Я бы с удовольствием заплатил вам эту сумму, — извиняющимся тоном сказал Арчибальд, — но сейчас в казне моего отца храниться не более двадцати тысяч серебром.
— Ты думаешь, что я соглашусь отпустить тебя, лорда целой провинции за жалкие двадцать тысяч? — с угрозой в голосе возмутился я.
— На самом деле я еще не являюсь лордом провинции, — признался мужчина, — для вступление в свои права, мне нужно сначала явиться к графу Орвулу и принести вассальную клятву. Я собирался это сделать и поэтому погрузил в карету подношение для господина и часть годового налога. Всего сорок тысяч серебром. Однако, вырвавшиеся из тюрьмы преступники похитили моё подношение вместе с гербовой каретой. Поэтому моя казна опустела.
Было забавно наблюдать, как мужчина жалуется и причитает, но он не рисковал сам установить сумму выкупа. Он явно побаивался, что если назовет слишком малую сумму, то рискует снова схлопотать по роже. Арчибальд уже знал, что я не стану с ним церемониться.
— Значит, всё, что ты можешь предложить за свою жизнь — это жалкие двадцать тысяч? — задумчиво произнес я, — тогда лучше тебя убить. Твоя смерть станет компенсацией за перенесенные моей сестрой и другими пленниками страдания.
— Прошу прощения, но я не знаю, о ком вы говорите. Кому я причинил страдания? Прошу вас, назовитесь.
— Слышь! Только не надо мне тут изображать невинную овечку! — стукнув плоской стороной лезвия по одной из выставленных ладоней, воскликнул