Шах королю

как же Натэль? Она ведь совсем одна!
– Я позабочусь о ней. Пойдемте, – оборвал подопечную Фрэйно.
Та кивнула, привычно подчиняясь и проникаясь его уверенностью. Он позаботится. Конечно. Раз сказал, значит, так тому и быть. Кэсс дошла до комнат, которые уже давно привыкла считать своим домом. Сопровождающий почтительно пропустил спутницу вперед и мягко закрыл за ней двери, оставшись в коридоре.
И снова всё как прежде – ванная, расчесывание волос, свежая одежда и чувство такое, будто собственное тело, только что омытое водой, пахнет гнилью с подмешанным к ней сладковатым и липким запахом старости…
Так странно… Коса, еще утром такая яркая, блестящая, сейчас будто омертвела, стала подобна сбитому хлопку. И кожа, цвет которой квардинг так любил сравнивать со сливками, сделалась изжелта-серой. А внутри живота ворочалась, пульсировала нарастающая боль. Она еще не вгрызлась в сопротивляющееся тело, но уже гнездилась в нем, обживалась, устраивалась по-хозяйски, словно намекая – теперь-то от нее не избавиться. Свирепое чудовище, заточенное в человеческую плоть, как в темницу, просыпалось и жаждало обрести свободу.
Девушка закрыла лицо ладонями. Тошнотворный ужас подкатывал к горлу. Тело бил озноб. Непослушными руками Кэсс натянула на голое тело рубаху Амона, вдыхая родной, но теперь уже едва уловимый запах. На широкой кровати было пусто и бесприютно. Ниида с головой накрылась одеялом, подтянула колени к животу и зажмурилась. На волнах постепенно нарастающей муки она уплывала даже не в сон, а в туманное забытье, близкое к беспамятству. Нет, нельзя! Рабыня принудила себя очнуться. За окнами темно. Неужели ночь? Так быстро… Она прикрыла глаза, мысленно пытаясь почувствовать хозяина.
Он уже летел сюда, к ней. Невольница успокоилась. Все будет хорошо. Главное – он скоро окажется рядом. Сознание снова стало погружаться в тягучее вязкое мучение. Фрэйно предупреждал: когда существо проснется, то будет в ярости от голода и оттого, что его обманули, но подготовиться к этому так и не получилось. Где-то в душе несчастная по-детски надеялась, что отвратительный метод, давший ей временную передышку, окажется целительным и все закончится. Совсем.
Увы.
Монстр снова вгрызался в плоть, терзал и рвал, захлебываясь от злобы и жадности. Изощренная пытка поглощала остатки воли и сопротивления. Кто бы мог подумать, что ничтожно малое существо способно породить такое страдание? Девушка закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Дышать было больно.
Когда Амон вернулся, охранник нииды был на своем посту – у двери в покои. Прибывший кивнул ему, приказывая следовать за собой. Демон подчинился. Вошел, закрыл дверь и замер, ожидая чего-то явно безрадостного. Лицо вожака казалось застывшим, и по опыту Фрэйно знал – это не обещает ничего хорошего. А если уж быть совсем точным – обещает нечто совсем нехорошее.
В свою очередь предводитель воинства Ада рассматривал стоящего напротив мужчину, отмечая про себя и настороженность во взгляде, и напряжение, и внутреннюю собранность. Наверное, если бы плохие предчувствия могли еще как-то влиять на внешность, многочисленные косы стража шевелились бы от ярости.
Квардинг помолчал. Да, он не ошибся в выборе. Никто не смог бы защищать нииду лучше. Поэтому хозяину огненноволосой претендентки было (себе на удивление!) несколько тяжело говорить то, что он собирался сказать.
– Фрэйно, с сегодняшнего дня ты больше не опекаешь мою рабыню. Дальнейшая ее судьба тоже не в твоей власти.
– Квардинг, ты обещал… – начал было собеседник, но, ощутив, что в голосе проскальзывают обвинительные нотки, осекся.
– Я не говорю, что не спасу ее, – терпеливо объяснил Амон.
Он до сих пор не совсем понимал привязанность демона к человечке. То есть понимал умом. Но сердцем постичь был не в силах. Смог бы он сам тревожиться о какой-то там девке, к которой не испытывал бы зова плоти? Ха. Но воин, стоящий напротив, и впрямь выглядел встревоженным и злым.
– Я не об этом. До следующего соревнования остается не меньше…
– Не остается. – Хранитель Кассандры провел рукой по волосам, понимая неизбежность происходящего и безбоязненно делясь ею с телохранителем. – Я только что с Совета. Последнего соревнования не будет.
– Почему?
– К алтарю движутся Безымянные. Времени нет. Через две недели откроют Путь напрямую в святилище. Там и состоится последнее испытание. Без помпы, без зрителей. Мои отряды выдвинутся навстречу Безымянным. Так что лечи спину и приручай Натэль. Все.
– Могу я остаться по крайней мере до тех пор, пока она не избавится?..
– Нет, – оборвал его Амон голосом, в котором звенела сталь.