Шах королю

Фрэйно, приученный к дисциплине, покорно склонил голову.
А квардинг добавил:
– Надеюсь, мне не придется, словно обманутой девке, напоминать тебе о некогда принесенной клятве?
Демон оскорбленно вскинул глаза.
– Вот и славно, – довольный его негодованием, сказал собеседник. – Ты хорошо справился со своими обязанностями. Теперь позволь сделать то же самое другим.
– Да. Можно я… – телохранитель на мгновение замялся, – попрощаюсь?
– Не нужно, – отрицательно покачал головой хозяин претендентки. – Увидишь еще.
Страж послушно развернулся и покинул комнаты. В груди разлилась привычная пустота. Та самая пустота, которая жила там долгие сотни лет до знакомства со странной человеческой девушкой. Дверь за спиной мягко закрылась, и демону впервые за много десятилетий захотелось взреветь от ярости. Захотелось что-нибудь сломать, кого-нибудь прибить или… он не знал – что еще. Но при одной мысли о том, что дверь этих покоев закрылась для него навсегда, хотелось, не рассуждая, обратиться в чудовище, залечь где-нибудь в пещере и уснуть. Как в старой сказке. И спать, пока не удастся смириться с пустотой в душе, столь привычной за сотни лет и столь… обременительной.
Воин Ада не понимал себя и сдерживал рвущийся прочь гнев, быстро шагая по широким каменным галереям. Быстрее, еще быстрее… Прыжок. Он перемахнул через перила и рухнул в пустоту. Сильные крылья развернулись за спиной. Хватит. Жил ведь как-то раньше. Значит, и теперь проживет. Вон Персик под боком неприкаянный ходит. Есть на ком сосредоточиться. Главное, не замечать пустоту. И что это с ним такое?
Если бы рядом была Кэсс, она объяснила бы своему другу – то, что он принял за пустоту, было обыкновенной тоской.
Амон проводил телохранителя задумчивым взглядом и закрыл дверь в покои. Постоял, прислушиваясь. Ушел? Или опять начнет наглеть и предъявлять права? Он забавлял его. Упрямый как мул. И такой же спокойный. Но дерзкий… Иной раз квардингу казалось, что Кэсс вовсе не его ниида, а этого рыжего нахала. Фрэйно был отличный воин и с обязанностями своими справился неплохо, но теперь он и впрямь ничем не мог помочь… Точнее мог. Сейчас его задача была ничуть не менее важна – не мешать. Поэтому, лишь когда шаги стража стихли и стало окончательно ясно, что он не вернется, демон направился к девушке.
Она лежала, съежившись на кровати, одетая лишь в его рубаху: колени подтянуты к груди, тонкие руки крепко сжимают подушку, дыхание прерывистое.
– Потерпи. – От звука его спокойного голоса она вздрогнула так, словно прямо над головой прозвучал раскат грома.
Вошедший опустился рядом, не дотрагиваясь до несчастной, зная, что сейчас любое прикосновение, пускай и самое ласковое, отзовется для нее сильнейшей болью. Даже шепот теперь для нее – пытка.
«Потерпи. Скоро…»
Она никак не отреагировала на эти слова, что было благом – значит, хотя бы от звука его мыслей ей не больно. Мужчина сидел неподвижно. Только многовековая выдержка и привычка всегда быть собранным, скупым на эмоции позволяла ему не метаться по комнате, словно дикому зверю. Он склонился над съежившейся, прерывисто дышащей страдалицей и первый раз, вместо того чтобы поглощать ее мучения и становиться сильнее, пытался унять боль.
Но ни ласковый голос, звучащий где-то в мыслях, ни присутствие Амона, ни осознание, что скоро все прекратится, не помогали. А когда мука стала нестерпимой, Кассандра начала кричать. Квардинг стискивал руками простыню, на которой билась рабыня, и боялся смотреть. Его вина. Только его. Из-за него она сейчас умирает. Хотелось взвыть, и лишь осознание того, что любой звук только усугубит ее боль, удерживало демона от всплеска ярости, от желания крушить все вокруг.
Двери спальни распахнулись, с грохотом ударившись о стены. В покой вломился грязный, едва переставляющий ноги, всклокоченный и исцарапанный Риэль. Он привалился к косяку и прохрипел:
– Все.
Это короткое слово будто перерезало нити терпения хранителя. Он взвился с кровати, подскочил к своей претендентке и резко перевернул ее на спину, заставляя выпрямиться. Обезумевшая вырывалась. Страшное ощущение дежавю вспыхнуло в памяти. Все это было. И боль, и она – скорчившаяся на диване в своей однокомнатной квартире. И этот мужчина, склонившийся над ней, и…
Когда хозяин с размаху вонзил когти ей в живот, девушка, выгибаясь от боли, стиснула его жестокие руки. И вспомнила, как попала в этот мир. А также поняла, что сейчас точно так же его покинет. Одна. В глазах застыл вопрос и неверие. За что? Почему так?
– А-м-мон… – выдохнула она.
Воздух в легких закончился, без остатка потраченный на этот судорожный всхлип. Блаженство.