Шах королю

но… то была лишь временная мера.
Чудовища прибывали, а демоны уже хрипели, оглушенные яростью и невозможностью перейти в наступление. Сдерживаться им, опьяненным запахом крови, становилось все труднее, рассудок мутился. И если бы не приказ динга залечивать малейшие раны, отряды кварда уже давно бы озверели и прорвались в самую гущу схватки, одурманенные, с багровой пеленой, застилающей глаза.
Фрэйно приземлился там, где кипела особенно яростная схватка. Так уж получилось, что здесь бился Лерт собственной персоной. Именно один из его воинов только что погиб – окровавленное тело с размозженной головой лежало поверх издыхающего в агонии противника, черные пальцы стиснули бычью шею нападавшего и не разжались даже после смерти.
Рядом снова свистнули стрелы. Военачальник припал на колено, закрываясь крыльями. Чертова теснота. Крылья особо не раскинешь, отмахнут, и не заметишь в такой толчее.
Получалось, что все многочисленные преимущества демонов как бойцов в этой сутолоке оказались невостребованными. Им приходилось сражаться плечом к плечу, не используя крылья ни для защиты, ни для битвы. Даже подняться в небо нельзя – это разорвет кольцо оцепления…
Какого… Тирэн взял всего две сотни? Динг отшвырнул прочь разрубленное серое тело и вскинулся, когда на него устремились три одинаковых ростом чудовища. Рядом отчаянно рычал сотник, одолеваемый сразу четырьмя, те теснились, хрипели, отталкивали друг друга, мечтая подобраться к добыче. Как оголодавшие звери. Может, они и правда жрать хотят? Фрэйно, не глядя, полоснул мечом куда-то за спину, где едва ли не кожей ощутил злобное горячее дыхание. Почувствовал, как клинок нашел цель, резко дернул оружие, освобождая, а затем, направив меч по кругу, снес ближайшую к нему безобразную голову с ощеренной пастью.
И снова ослепительная вспышка. Еще и еще одна. Он уже стал к ним привыкать, с тоской понимая, что квард теряет слишком много воинов. Слишком. Лерт хрипло и тяжело дышал где-то справа. Динг бросил через плечо быстрый взгляд. Еще бы не тяжело – живот вспорот. Одной ладонью воин удерживал расползающуюся плоть, другой пытался отбиться от двух яростно кидающихся чудищ. Фрэйно стремительно шагнул в сторону, освобождая место для маневра, и резко ударил крылом.
Обоих нападавших рассекло надвое, спасенный упал на колени, заливаясь кровью изо рта, но в общей мешанине не было видно, что там и как. Самого вожака уже отбросило боем на несколько шагов, и за спинами противника он плохо видел упавшего ратника. Однако надеялся, что у того хватит ума быстренько зашептать рану. Она, конечно, не из простых, но, если не дурак, скукожится среди мертвых тел и подлатается.
Новая вспышка. Не Лерт. Кто-то из простых воинов. Выхватив взглядом небо, демон увидел, как, кувыркаясь, падает с высоты неживое тело. Еще один. Скоро некому будет держать оборону. А Безымянные продолжали яростный натиск, вынуждая защитников алтаря сужать кольцо. Чудовища лезли на мечи, захлебываясь кровью, разбрызгивая слюну и роняя пену, словно не боялись смерти. Они брали не умением, а числом, и демоны, которым было строго-настрого приказано держать круг, оказались вынуждены, оскальзываясь в крови, умирать безо всякой пользы.
От запаха разодранной плоти уже кружилась голова. Фрэйно почувствовал, как несколько воинов из отряда Омры впали в боевое безумие – когда слепнешь, глохнешь, не чувствуешь ни боли, ни страха, ни усталости. Плохо, очень плохо. Таких надо вовремя остановить, пока не рванули на верную смерть. Динг выгнулся, задевая косами землю, чтобы пропустить удар тяжелого топора – лезвие пролетело, чуть не срезав лицо. Но в тот миг, когда увернувшийся от смерти выпрямлялся, сверху упало что-то черное, широкое… Он рванулся, понимая, что не успеет, досадуя, что не заметил, и зная, что не вырвется. Сеть.
Последняя отчаянная попытка освободиться – хлопнули крылья, разрывая веревки. Обрывки бывших пут упали на плечи. Сзади раздался ликующий рык. Демон круто развернулся, встретился взглядом с пылающими ненавистью багровыми глазами, увидел несущийся навстречу клинок и понял – есть лишь миг, чтобы сделать выбор. Тогда обреченный стремительно сложил крыло, не давая его поранить, и тем самым подставил руку. Выбор был сделан.
Свистнула сталь, и у самой земли воин перехватил за запястье собственную отрубленную правую. Еще горячую, мягкую, но уже выпустившую меч. Со всего размаху он, как дубиной, оглушил ею прыгнувшего навстречу Безымянного. Ну хоть на что-то сгодилась. Досада придала ярости. Противника снесло прочь, и огненная вспышка боли затопила сознание динга.
Вместе с этой болью вожак медленно тающего войска почувствовал, как оборвались