Шах королю

я здесь? Из-за того, что боюсь тебя? Или потому, что не могу без тебя жить? – Эти слова, сказанные с жаром отчаяния, повисли в мертвом воздухе.
На поле боя воцарилась тишина. Все замерли, даже звероподобные Безымянные и те неслышно сопели, понимая своим скудным умом, что происходящее выходит за рамки нормального и безопасного.
Только Амон не впечатлился этой дерзостью. Он скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь:
– Так просвети, человечка, ради чего ты тут? Удиви меня.
– Хочу получить ответы.
– Пока ничего удивительного, как и всегда. – Говоривший хмыкнул. – Все та же глупая, наивная девка. Все те же бестолковые мысли.
По коже собеседницы заплясало пламя, но усилием воли она подавила рвущуюся прочь стихию.
– Скажи мне, ради чего ты все это устроил? Ради власти? Ради самолюбия? Ради игры? Сколько демонов, ангелов, людей стали жертвами твоих интриг? Сколько отдали свою жизнь за тебя?! Ну? Сколько?
В его взгляде была лишь холодная насмешка. Ни интереса, ни смущения, ни досады. Мужчина разглядывал девушку, словно диковинное животное. Прыгает, рычит, безобидно кидается. Словом, развлекает жалкими потугами напугать, разозлить, вывести из себя.
– Я не считал.
– Конечно, зачем?! – горько сказала Кэсс и крикнула срывающимся голосом: – Ты играл со мной, сволочь бездушная! Как и со всеми! Я всегда была для тебя только рабыней, которая – вот удача! – оказалась способна любить и удачно вписалась в плетение интриги…
– Да.
Растрескавшаяся окаменелая земля ушла из-под ног. Обличительница пошатнулась. Несмотря на эти бессвязные обвинения, она до последнего надеялась…
– Почему? – прошептала несчастная. – Почему так жестоко?
– Жестоко? – Амон подошел к ней вплотную, заглянул в глаза и напомнил: – Я Зверь. Хищник, Кэсс. С хищниками нельзя играть. Им нельзя верить.
– Я думала… – едва слышно произнесла ниида, но севший голос изменил, и она осеклась.
– Думала, я люблю тебя? – Демон улыбнулся страшной безжизненной улыбкой, какой улыбался ей в снах, в той, другой жизни. – Я. Тебя. Не. Люблю.
Она закричала и с отчаянием оттолкнула его. Яркая вспышка ослепила всех, квардинга отбросило прочь, но он со звериной ловкостью устоял на ногах. Даже не перестал усмехаться и смотрел на рабыню злыми колючими глазами. А вот Динас замер. Подобной силы он не видел никогда. Да, перед ним – оракул. Оракул такой сильный, какой еще не рождался прежде. Ее стихия дышала первобытной мощью и могла бы утолять голод колдуна несколько веков, причем без ущерба для хозяйки. Мало того, та и не заметила бы, что от нее убыла такая малость!
– Девочка… – Старик попытался отвлечь невольницу от хозяина, но та не услышала вкрадчивого обращения и вспыхнула таким яростным пламенем, что миротворец отшатнулся, предпочтя не вмешиваться.
– НЕНАВИЖУ!!!
– Я в ужасе. – Демон развел руками, показывая, как дико напуган. – Сожжешь? Съешь? Защекочешь до смерти? Брось, Кэсс. Даже вот этот сморщенный интриган, прячущийся сейчас за твоей спиной, не способен меня победить. Хотя и очень бы хотел. А тебе я и вовсе не по зубам.
Амон насмешливо пробежался взглядом по фигуре человечки.
– Увы, ты и впрямь никто. В тебе нет ничего исключительного. Обыкновенная приманка. Рабыня, с которой было интересно забавляться и иметь в свое удовольствие, ничего не обещая взамен. Ты ведь сама захотела в мою постель. Вспомни. Я тебя туда не звал. И чего ж ты ждала? Что я откажусь от нетронутой, готовой на все девки?
Боль Кассандры была почти осязаема. Казалось, к ее обиде и страданию можно припасть, как к источнику и пить, пить, пить, захлебываясь и наслаждаясь. Оракул даже прикрыл на мгновение глаза. С каждой секундой этих глухих страданий он становился все сильнее, и если раньше у него были сомнения в своей победе, то сейчас их не осталось. Прорицатель блаженствовал. К счастью, окружающие были так увлечены происходящим, что не обращали внимания на провидца, свирепо поглощающего силу ненависти и боли.
Кэсс закусила губу и, выталкивая каждое слово, прошептала:
– Я хочу понять. Зачемты так со мной? Так… жестоко.
Амон застыл, словно решая, что ответить на эти слова. Он смотрел в темные глаза, взгляд которых тонул в его узких звериных зрачках. Мгновение, второе… Наконец, демон сделал шаг назад и произнес медленно, вкрадчиво:
– И думать об этом не смей.
По белой щеке невольницы сползла одинокая слеза, но она сердито смахнула ее ладонью.
– Поздно, – с горечью сказала девушка. – Я сделала свой выбор. Уходи. Нас двоих тебе не победить.
– Кэсс…
– Амон, хватит. – Тир и еще трое демонов преградили мятежнику дорогу,