Любовь побеждает всегда? Нет, она только мешает тому, кто способен любить. Зато превосходно играет на руку тем, кто умеет пользоваться чужими слабостями. Кассандра попала в мир демонов и знает – тут не прощают ошибок. Это жестокий мир. Мир тонких интриг, искусных ловушек и бесконечных подлостей. Но она очень-очень хочет жить. Поэтому ей придется либо погибнуть, либо научиться играть по местным правилам. Однако сможет ли девушка обыграть тех, кто за тысячи лет в совершенстве научился обманывать и изворачиваться? Сможет ли обыграть того, единственного, кого любит всем сердцем?
Авторы: Алексина Алена
в одиночестве.
Тот рухнул как подрубленный на сваленную в углу кучу соломы. Смешно, конечно, но конюшня – единственное место, где никто не станет его искать, не побеспокоит и где можно все обдумать.
– Не ожидал, квардинг? – с насмешкой обратился к самому себе демон и ответил задумчиво: – Не ожидал.
Несмотря на усталость, рассудок метался, лихорадочно просчитывая варианты. Как вытащить с острова девчонок? Что делать с новым знанием? Как… бессвязные мысли прервались, когда в руку ткнулся жесткий нос. Феньку, забытую в этой суете, совершенно не волновали терзания какого-то там тысячелетнего интригана, а вот пустая кормушка настроения козе не улучшала. Человек, ангел, демон – ей было все равно, хоть божество, главное – пусть покормит.
Губы Амона тронула усмешка. Квардинг Ада кормит козу. Но животина как-никак принадлежала Кэсс, а значит, была чем-то… важным? Что ж, после всех выходок его нииды, вечно лезущей куда нельзя, кормление рогатого парнокопытного – наименьшая напасть последних месяцев.
Бросив прожорливому существу сена и налив воды, предводитель самого могучего воинства вновь расположился на соломе и прикрыл глаза. Не давать воли чувствам. Думать. Не обнаружить себя. Он решит. Сможет.
В бок снова ткнулся жесткий нос, обладательница которого тут же выжидающе уставилась в голубые глаза, не переставая, впрочем, работать при этом челюстями.
– Что?
Фенька подошла вплотную, продолжая сверлить гостя взглядом.
– Тьма… как все просто, – пробормотал тот, рывком сел и обхватил руками умную морду. – Хорошее приобретение. Толковая скотинка!
К моменту, когда надо было возвращаться в столицу, квардинг обрел прежнее самообладание, и только глаза никак не хотели становиться из хищных желтых человеческими. Зверь, знающий правду, не желал скрываться, он жаждал крови, но Амон знал, что сможет заставить его затаиться. На время.
Риэль ждал квардинга Ада, и тот безмятежно усмехнулся ему своей обычной, ничего не выражающей усмешкой.
– Кто левхойт? – поинтересовался ангел, подстраиваясь под широкие шаги спутника, когда тот – привычно спокойный и самоуверенный – бодро направился в зал Совета.
– Голл, – сказал он и хмыкнул, когда собеседник скривился. – Не любишь его.
– Не смешно, господин, – язвительно отозвался раб. – Он был невыносимым военачальником, а уж став правителем…
– Наведет порядок.
Риэль лишь покачал головой. Как бы там ни было, но в свете событий минувшей ночи суровый Голл не будет ему и вполовину так страшен, как раньше. Поскольку, если его хозяин и друг и впрямь что-то узнал у белобрысой девки, бояться следовало только его реакции, а не какого-то старого одноглазого вояку.
Представление прошло гладко. Бывший наставник Амона – фиолетово-черный демон с серыми шрамами и рубцами по всему телу, огромный и жилистый – оглядел Андриэля и презрительно дернул уголком тонких темных губ. Голл и до ранения был страшен, а теперь, когда одна глазница являла собой глубокую яму, рассеченную уродливым шрамом, стал воплощенным уродом. Длинные волосы, забранные в хвост на затылке, были едва не полностью седыми. Риэль старался не смотреть на безобразную, почти звериную морду и кротко потупил глаза, радуясь, что положение невольника не обязывает его глядеть в единственный багровый глаз нового левхойта. Да, это чудовище было истинным воплощением своих подданных.
Властвующий демон тем временем переключил свое внимание на квардинга Ада, выясняя положение дел в воинстве, узнавая имена сотников и тысячников, осведомляясь о потерях и пополнении. Последнее, впрочем, год от года было все скуднее – дети рождались так редко, что каждого впору было помещать под стеклянный колпак и обкладывать ветошью, дабы уберечь. И все-таки правитель остался доволен услышанным. Наконец он вновь повернулся к предводителю антарского воинства.
– Ты знаешь, во что превратилась ваша армия при Мизраэле?
– Да, – кивнул Андриэль.
– Я не твой левхойт, поэтому приказывать не могу. Но, ангел, при всем моем презрении к вашей братии, для вашей туманной дыры ты был лучшим квардингом. Даю тебе десять лет. Преврати своих пушистых овечек если не в злобных волков, то хотя бы в озверевших баранов. Демон, конечно, справился бы за год, но вы туповаты и медлительны, так что… Амон, поможешь своему… подчиненному. – Голл откинулся на стуле и прищурил единственный глаз, отчего стал похож на злобного циклопа. – Мне стоит говорить, что случится, если ты не справишься?
– Нет, господин, – покачал головой светозарный военачальник.
– Хорошо. Амон… ты Аарона свергнуть не хочешь? У тебя мастерски получается, – поддел
