Любовь побеждает всегда? Нет, она только мешает тому, кто способен любить. Зато превосходно играет на руку тем, кто умеет пользоваться чужими слабостями. Кассандра попала в мир демонов и знает – тут не прощают ошибок. Это жестокий мир. Мир тонких интриг, искусных ловушек и бесконечных подлостей. Но она очень-очень хочет жить. Поэтому ей придется либо погибнуть, либо научиться играть по местным правилам. Однако сможет ли девушка обыграть тех, кто за тысячи лет в совершенстве научился обманывать и изворачиваться? Сможет ли обыграть того, единственного, кого любит всем сердцем?
Авторы: Алексина Алена
предчувствие сжимало горло, мешало дышать. Что с ним? Что ему угрожает? Амон! Глухая тоска переполнила душу. Ниида смогла задремать лишь спустя несколько часов. Смутный сон накрыл изголовье, и она впала в забытье…
«Говори! Они понимают», – услашала она долгожданный голос хозяина.
Девушка рывком села на убогом ложе.
«Амон!»
Она закричала изо всех сил, мысленно взывая к своему господину, но, несмотря на отчаяние, так и не пробила глухую стену разделявшего их расстояния. Только напряжение взорвалось болью в висках. Что с ним? Кассандра уткнулась лицом в колени, чувствуя, как сердце в груди заходится от тревожного предчувствия. Вилора и Натэль спали, тесно прижавшись друг к дружке, чтобы согреться. Одеты они были в какие-то лохмотья – не то рубахи, не то платья, похожие на ветхое рубище, которое годится разве что для мытья полов. Фрэйно сидел там же, где и несколько часов назад, – у входа, привалившись спиной к земляной стене скилы, и смотрел на подопечную сквозь полумрак.
– Поспать не хочешь? – тихо спросила она. – Тебе надо отдохнуть.
– Я могу бодрствовать несколько недель, – отозвался телохранитель.
Девушка подошла к нему и потянула за рукав.
– Иди ляг. За пару часов ничего с нами не случится.
– Ниида…
– Иди. Ты измотан, это даже я вижу. А я очень плохо разбираюсь в демонах. – Она говорила твердо, видя сквозь серый сумрак тяжелую беспросветную усталость на осунувшемся веснушчатом лице.
Верный страж поднялся на ноги, пробормотав что-то неразборчивое о самоуверенных нахалках, которые считают себя вправе командовать всеми вокруг, но послушно пошел к топчану и улегся. Иссохшее дерево жалобно скрипнуло, когда мужчина вытянулся на краю ложа. Фрэйно закрыл глаза и сразу же задышал ровно и глубоко. Кэсс задумчиво смотрела на его мерно вздымающуюся грудь. Как быстро он провалился в сон, и секунды не прошло. Она осторожно задернула занавеску, чтобы слабый свет, льющийся в скилу через узкий вход, не тревожил спящего.
Даже самому лютому и опасному зверю нужно отдыхать. Девушка впервые задумалась – когда ее охранник спит? Ведь он всегда рядом – в любое время суток изо дня в день. Его не сменяют. Он отдыхает, только когда возле нииды находится квардинг, и то всегда является по первому зову. А теперь вот – в благодарность за преданную службу – оказался черт-те где, с тремя глупыми курицами и без надежды на помощь.
Солнечный свет, проникающий в землянку, стал уже очень ярким, дневным. Прошло несколько часов ожидания. Рабыня Амона сидела у потухшего очага, слушала ровное дыхание своих друзей по несчастью и боролась с отчаянием. Из задумчивости ее вырвал знакомый, но совершенно неуместный в данной обстановке звук – наверху кто-то сдавленно всхлипнул. Кассандра поднялась на ноги и подошла к лестнице, ведущей из скилы на поверхность. Прислушалась. Тишина. Показалось?
Ее спутники спали крепким сном. Даже телохранитель и тот не пошевелился.
«Кася, не сходи с ума, – посоветовала сама себе ниида, – рано».
Но звук, едва слышный и оттого вдвое жалобный, повторился. А потом еще и еще раз. Кто-то всхлипывал. Кто-то маленький, испуганный, застигнутый врасплох болью и отчаянием. Детский плач эхом отозвался в голове, и девушка даже присела от испуга, с ужасом осознав, что слышит нечто не предназначенное для человеческих ушей. И вдруг малыш расплакался в голос. Громко, с надрывом, безутешно. Этот звук заставил прячущуюся в землянке девушку подскочить и вылететь, спотыкаясь, наружу. Яркое солнце ослепило до рези в глазах. Отчаянная спасительница застыла, растерянно моргая и озираясь по сторонам.
В нескольких шагах от нее стоял Безымянный. Огромный, на две головы выше Амона, он держал в руках тяжелый каменный топор и скалился, глядя на… Взгляд случайной свидетельницы метнулся влево. Недалеко от входа в приютившую четверых чужаков скилу распростерся на камнях детеныш дракона. Он нисколько не походил на уже виденного Кассандрой громадного диплодока, а был неуклюжий, толстопятый, с волочащимся по камням перебитым крылом и гибкой шеей, на которой жалко топорщился еще не окостеневший гребень.
Серое человекообразное чудище взмахнуло топором. Чешуйчатый кроха неуклюже отпрянул, наступил лапой на собственное волочащееся крыло и снова заплакал от боли, обиды и страха. Змеиная шея выгнулась, и малыш кашлянул, выплюнув в лицо обидчику вместо струи пламени облачко дыма.
Безобразный великан ухмыльнулся и обрушил топор для последнего удара…
Как всегда, ниида действовала не раздумывая – ни о том, что глупо в одиночку бросаться на огромного монстра, ни о том, что жалкий с виду дракон (размером, кстати, с упитанную корову), отбившись
