Шах королю

от обидчика, запросто может закусить спасительницей. Аналитика не являлась коньком Кассандры, которая привыкла подчиняться эмоциям, а не логике. Девушка ринулась на чудовище. Они упали и вскочили одновременно: защитница с огромным булыжником в руках, а Безымянный с яростным ревом. Драконий малыш застыл, глядя на спасительницу мутными от боли и страха глазами. Он даже не пытался сбежать, глупый.
Пользоваться стихией было нельзя, поэтому заступнице малолетнего ящера оставалось надеяться только на собственную меткость, благо в снарядах недостатка не оказалось. Серый гигант ринулся вперед. Противница швырнула камень, вложив в бросок всю силу и ярость. Снаряд еще не достиг цели, а воительница уже наклонилась за следующим, но в этот миг ее буквально смело прочь – подальше и от дракона, и от его обидчика. На солнце мелькнула медная шевелюра. А за спиной кто-то взвыл. Протяжно, по-волчьи, так, что по спине побежали мурашки.
Кэсс оглянулась и увидела Вилору, готовящуюся к прыжку. В огромных глазах, переливающихся ртутным серебром, отразились катящиеся по камням переплетенные в яростной схватке тела человека и Безымянного. Длинные белые клыки блеснули на солнце, и страшное существо прыгнуло.
Легкое тело по-кошачьи взвилось над камнями и пало на дерущихся сверху, приземлившись точно на серую спину. Короткий победный вой, от которого отнялись ноги и в мгновение ока пропала сила воли, и… Ниида отвернулась, не в силах смотреть. Она никогда раньше не видела, как обращаются и нападают вампиры, и не была уверена, что хочет до такой степени расширить кругозор. Ей хватило этого воя, от которого исчезала способность мыслить и сопротивляться, а также этих огромных ртутных глаз и хищных прыжков.
Чтобы вернуть растраченное самообладание, Кассандра повернулась к дракону. Он стоял там же, где и раньше, смотрел прозрачными янтарными глазами на жаркую схватку и жалобно скулил, подозревая, что победитель потом примется за него. Спасительница сделала несколько осторожных шагов. Малыш вздрогнул всем телом, испуганно попятился, но задняя лапа, такая же окровавленная, как и крыло, подвела, и ящеренок упал. Он еще вытягивал шею, воинственно расправлял гребень и щерил клыки, но в узких зрачках жили боль и отчаяние.
«Говори! Они понимают».
– Не бойся, кроха, – тихо сказала человечка. – Не бойся. Я тебя не обижу.
Израненный детеныш вскинулся, услышав людскую речь, зашипел еще яростнее, но снова упал на землю. К спасительнице подскочила Натэль и потянула прочь.
– Бежим! Сожрет!
– Нет. Ему надо помочь, погляди, крыло сломано.
Не обращая больше внимания на суккуба, упрямица снова сделала шаг вперед.
Дракон опять зашипел, закашлял на нее дымом и попытался отползти.
«Говори! Они понимают».
Эх, и бестолковая же она! Ну как, как он ее поймет, если она говорит вслух?!
«Не бойся, не бойся, – мысленно зашептала Кэсс, зашептала певуче, ласково. – Не бойся, малютка».
«Малютка» размером с шифоньер подняла исстрадавшуюся морду и жалобно заскулила. Девушка подошла и обхватила ладонями прохладную гладкую голову, покрытую стальными чешуйками. Ящеренок было дернулся, но уже через мгновение блаженно зажмурился. С горячих пальцев на саднящие раны стекало исцеляющее тепло. Детеныш сложил перепончатый гребень, а узкие ноздри затрепетали, впитывая, запоминая запах.
Шум битвы давно стих, да и вообще пропали все звуки, осталось только прерывистое дыхание израненного звереныша и шорох чешуйчатого хвоста, от удовольствия медленно бьющего по камням. Отняв наконец руки, лекарка посмотрела в ясные янтарные глаза и улыбнулась. Спасенный неуверенно поднялся, расправил и сложил крыло, отвел в сторону лапу, снова расправил крыло, отчего сделался похож на петуха, только-только выбравшегося из курятника.
– Вот видишь… все хорошо.
Ниида улыбнулась и повернулась к притихшим друзьям, чтобы успокоить их, но… Слова застряли в горле, когда на уровне своего лица она увидела огромную черно-зеленую морду с такими же янтарными, как у малыша, глазами. В этих глазах клокотала ярость. Слишком поздно вспомнился запрет на использование стихии. Фрэйно, бледный, с расцарапанным в схватке плечом, замер, не зная, что предпринять – то ли броситься на выручку, то ли застыть, не провоцируя дракона.
Они понимают.
«Я пыталась помочь».
Кэсс медленно подняла руку, останавливая телохранителя.
Огромный ящер фыркнул, обдав отчаянную чужачку горячим дыханием, больше похожим на печной жар. Детеныш, неуклюже ступая, приблизился к спасительнице и уселся рядом, всем своим видом демонстрируя расположение к человеческому существу. Он даже