Любовь побеждает всегда? Нет, она только мешает тому, кто способен любить. Зато превосходно играет на руку тем, кто умеет пользоваться чужими слабостями. Кассандра попала в мир демонов и знает – тут не прощают ошибок. Это жестокий мир. Мир тонких интриг, искусных ловушек и бесконечных подлостей. Но она очень-очень хочет жить. Поэтому ей придется либо погибнуть, либо научиться играть по местным правилам. Однако сможет ли девушка обыграть тех, кто за тысячи лет в совершенстве научился обманывать и изворачиваться? Сможет ли обыграть того, единственного, кого любит всем сердцем?
Авторы: Алексина Алена
примериваясь для атаки. Тир вздрогнул, когда широкие крылья заступника скрыли его от нападавших.
– Сложи! – зашипел он, озираясь. – Переломают!
– Стану я из-за тебя так рисковать, – ответил мужчина, принимая мечом первый удар.
Он понимал, что силы неравны, что на стороне выступивших против него воинов опыт и численное превосходство, а значит схватка, скорее всего, будет проиграна. Но за тридцать лет ему случалось проигрывать. Без поражений никто не мужает, а если обгоревшего парня зарежут, как на скотобойне, будет, пожалуй, жалко. Он неплохо держится, с достоинством. Амон мягко уклонился от очередного удара и сделал обманный выпад. Противник отпрянул, и демон оттолкнул Эрикова сына крылом:
– Дуй отсюда, жареный.
Пленник, не ожидавший толчка, упал, а трое нападавших бросились на его защитника. Черные крылья описали в воздухе широкую дугу, и один из воинов рухнул, зажимая руками рану на животе. Двое его соратников одновременно прыгнули с разных сторон, собираясь раз и навсегда лишить неприятеля способности летать. Однако тот стремительно принял человеческий облик и отпрянул. Мечи рассекли воздух. Тем временем отчаянный заступник резко повернулся к Тирэну и что есть сил снова отшвырнул его прочь.
– Пошел!
Но оглушенный происходящим и ослепленный болью юноша снова не успел среагировать, только увидел, что сейчас на спину наследника левхойта обрушится клинок, и заорал, срывая голос:
– Сзади!
Демон развернулся, смертельный удар пришелся по касательной – на боку раскрылся глубокий порез. Раненый издал звериный рык, выбросил вперед безоружную руку и ударил нападавшего. Тир не смог понять, куда он бил, но воин, огромный, словно буйвол, упал ничком. Однако другой противник, воспользовавшись тем, что неприятель на мгновение отвлекся, обрушился на него с удвоенной яростью.
Наблюдая ураганную схватку, обгоревший виновник всей этой заварухи понял – его защитник уже не успеет отбить новый удар. Поэтому жалкий зритель собрал остатки сил, какие еще теплились в изуродованном огнем теле, коротко размахнулся и метнул нож в нападавшего. Оружие вошло в шею, чуть ниже кадыка. Сраженный царапнул пальцами торчащую из горла рукоять и повалился на колени, захлебываясь черной кровью.
– Амон… – усталый голос Мактиана.
– У меня есть право победителя, – с трудом восстанавливая дыхание сказал сын. – Ты оставляешь ему жизнь.
Правитель Ада смерил отпрыска внимательным взором. И можно было поразиться ненависти, бушевавшей в древних выцветших глазах.
– Что ж… – тяжелый взгляд упал на медальон, который выронил Тирэн.
Медяшка тускло поблескивала на закопченной растрескавшейся земле. Левхойт шагнул вперед и поднял украшение.
– Оставлю себе.
Он наслаждался собственным превосходством. Хозяин безделушки рванулся, но тяжелая рука легла на плечо и удержала. Юный демон смотрел в спины удаляющегося властителя и его свиты… Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.
– Тир? Где витаешь?
Сотник квардинга Ада отвлекся от некстати всплывших переживаний и посмотрел на сидящего напротив брата.
– Вспоминал, как разрушили наш замок.
Собеседник нахмурился.
– До сих пор не представляю, как ты удержался и не убил Амона еще тогда. Как не понимаю и того, почему он тебя спас.
– Авторитет, – последовал спокойный ответ. – Он смог одолеть старших воинов и впервые открыто выступил против отца. Этот демон уже тогда знал, чего хочет. Да и я просчитал варианты. Он мог помочь мне спастись, не выдавая тебя. А потом… потом ты ушел, и я решил выжидать.
Родич хрипло рассмеялся.
– Да уж. Ждать ты умеешь. Помню, ты несколько лет чуть не каждый день твердил, что мать тебя заберет. А отец запрещал мне говорить, что убил ее за неповиновение. Боялся – сбежишь.
Черные брови удивленно взлетели вверх:
– Сбегу? Зачем? В замке лучше, чем в бедняцкой лачуге.
В глазах брата мелькнуло удовлетворение. Тирэн знал – его проверяют. Изо дня в день. И он уже порядком устал от этих постоянных испытаний на верность. Сначала Амон, теперь…
– Меня всегда удивляло, почему о нас никто не знал? Зачем Эрик скрывал, что у него есть сыновья?
Тот, кому адресовался этот вопрос, откинулся в кресле и со снисходительной улыбкой пояснил:
– Про тебя он и сам поначалу не знал, а потом… не хотел позориться. Человеческая девка скрыла от левхойта беременность, спрятала ребенка и двенадцать лет самарастила демона. Его бы свергли, только узнав о таком. Ну а я для всех умер сразу после появления запрета.
Тир промолчал. Он знал, что сейчас последуют вопросы, но не хотел их предварять объяснениями.
