Шах королю

синяках нииды, о нездоровой бледности, о приступах странной дурноты. Искренняя забота о подруге отодвинула на задний план собственные терзания, суккуб говорила горячо, торопясь упустить что-то важное, и неотрывно смотрела в глаза внимательно слушающему собеседнику.
– Я не знаю, чем ей помочь. И Амона нет, – беспомощно закончила она.
Телохранитель хмурился.
– Она в Аду?
– Скорее всего. Герд носит ее туда каждый день.
– Нужно с ней поговорить. – Мужчина шагнул к двери, и девушка испуганно вскинула руки, чтобы остановить его.
– Тебе нельзя!
Ладони, почти коснувшиеся веснушчатых плеч, словно наткнулись на невидимую стену. Суккуб замерла, выругалась и убрала руки.
– Думаешь, меня так легко остановить, если я чего-то хочу? – усмехнулся Фрэйно, отвлекаясь на мгновение от мыслей о Кассандре.
– Ну да… – Натэль отодвинулась, покраснев, – конечно. Я просто хотела… Хотя кому какая разница, чего я хочу? Спасибо, что выслушал.
Она развернулась и шагнула к двери.
– Стой.
Гостья застыла.
– И чего же ты хотела?
– Тебе это не будет интересно. – Она махнула рукой, исполненная твердого намерения уйти и никогда больше сюда не возвращаться.
Легкое движение воздуха синеволосая дива почувствовала слишком поздно – в тот момент, когда поняла, что прижата к двери, а по обе стороны от ее головы в створку упираются сильные руки.
– Не вовремя, Персик, ты на меня такие взгляды бросаешь. Не могу я сейчас на тебя отвлекаться.
– Не трогай… – прошептала смутившаяся красавица.
– Я тебя и не трогаю. Даже и попытаюсь – не смогу, – хмыкнул демон.
– Неужто тебя так легко остановить, если ты чего-то хочешь? – поддела кокетка и с вызовом вздернула подбородок.
Пусть не думает, что она совсем голову потеряла от его веснушек. Было бы чем хвастаться. А то рыжий, как сосновая кора, и спина вся исполосована. Куда уж там красавец.
Усмешка мужчины стала шире. Как будто мысли прочел! Он приблизился к девушке вплотную. Она почувствовала жар, исходящий от его тела, ощутила запах кожи и волос. Голова закружилась.
– А почему ты думаешь, что я тебя хочу?
Несчастная сглотнула, стиснула зубы и поднырнула под рукой телохранителя. Тот и не думал ее останавливать.
– Моего тела хотят все, – бросила она через плечо.
Он посторонился, пропуская.
Дура, дура, дура!
Фрэйно несколько мгновений смотрел ей вслед, а потом захлопнул дверь. Нужно собираться. Летать ему нельзя, значит, придется добираться до Ада верхом, то есть на месте он будет поздним вечером, но делать нечего. Надо увидеть нииду.
К тому времени как демон добрался до дома квардинга, солнце уже опустилось за кромку горизонта. Телохранитель Кассандры понимал – иного пути, кроме как просто войти, у него в человеческом обличье нет. Конечно, Амон узнает – это даже без сомнений. Упрямец отдавал себе отчет, что совершает последний в жизни самовольный поступок, но, не колеблясь, шагнул под каменные своды. У дверей, ведущих в покои, стоял Герд. При виде незваного гостя он подобрался, в глазах вспыхнуло предостережение. Все же из сына получился хороший воин. Однако чего-то ему как будто не хватало.
– Пропусти, – спокойно и тихо сказал отец.
– Ты хочешь умереть из-за какой-то девки? – Страж не сдвинулся в сторону ни на шаг. – Уходи.
– Я же все равно пройду.
– В облике человека? Еле стоящий на ногах? – Отпрыск подался вперед, но в этот миг дверь покоев распахнулась.
Кэсс. Бледная, с темными кругами вокруг глаз, растрепанными волосами, одетая только в ночную рубаху, неверяще смотрела на Фрэйно.
– Пришел, – тихо сказала она.
– Уйди обратно, – прошипел Герд. – Он из-за тебя уже несколько раз чуть не умер.
Однако девушка и не подумала подчиниться.
– Я имею право принимать гостей. – Она перевела наконец взгляд на разъяренного демона. – Тебе приказано охранять, а не командовать. Или считаешь своего отца опасным?
Фрэйно хмыкнул, подмигнул серому от ярости наследнику и прошел в покои.
Едва дверь захлопнулась, несчастная страдалица повисла на своем верном друге и горько расплакалась, уткнувшись лицом ему в плечо. Пришел. Ничего не побоялся. Пришел, невзирая на все запреты, наказания и даже на собственного сына. Кассандра всхлипывала, цепляясь за рубаху телохранителя.
– Ниида, мне сказали, вы таете на глазах, – объяснил он, скупо поглаживая дрожащие плечи подопечной.
Та закивала, размазывая по щекам слезы. Не спросила, кто сказал. Мало ли от кого он мог узнать. Главное не в этом. Главное в том, что, когда узнал, сразу пришел. И она опять повисла на нем, давясь слезами.