Шах королю

от сладкой муки. Каждое новое движение изгоняло страх, выжигало его без следа. Глухой крик наслаждения, и вот яростный огонь охватил рассудок. Не страшно. Рядом с ним ничего не страшно.
– Больше никаких истерик и мыслей о смерти. – Предводитель адовых полчищ перекатился на бок и сердито потянул за красную прядь. – Запрещаю. Тебе вообще думать вредно.
Та, к которой обращались эти слова, хмыкнула.
– От тебя одни запреты. – Она прижалась к мужчине, вдохнула запах его кожи, такой родной, успокаивающий. – Но как…
– Сказал – решу. – Собеседник задумчиво провел пальцами по нежному плечу. – Стоит от тебя ненадолго отойти, и вот – то сбежишь, то на виселицу попадешь, то… – Он прервался, осознав, что перечислять придется долго. – А ведь я улетал всего на неделю! Не на двадцать – тридцать лет, как обычно.
– Н-на сколько? – Кэсс испуганно побледнела.
– Я командую войском и не живу подолгу в столице, – пояснил демон своей дурочке. – Годами на одном и том же месте сидят только левхойты и оракул. Я провожу в Аду не больше нескольких месяцев, а потом улетаю на несколько десятилетий.
Кассандра молчала, оглушенная. Значит…
– Прекрати. – Он не дал ей додумать и, дернув за растрепавшуюся косу, принудил смотреть на себя. – Если сказал – моя, значит, моя. И будешь моей столько, сколько захочу. Не умрешь, не заболеешь, не состаришься, пока не разрешу. Поняла? А теперь спи.
– Но…
Собеседник без долгих церемоний прикрыл рукой чрезмерно болтливый рот. Однако строптивица из вредности тут же укусила его за ладонь, улыбнулась, когда в глазах вспыхнула звериная искра, и почему-то успокоилась, свернулась калачиком, а уже через пару минут сладко спала. Хозяин некоторое время слушал ровное, безмятежное дыхание рабыни, а потом осторожно выбрался из кровати, оделся и вышел.
Фрэйно стоял у двери в покои, не решаясь пройти.
– Мой квардинг, – склонил он голову.
Тот вместо приветствия махнул рукой, приказывая следовать в гостиную, а попутно отметил про себя, что в глазах телохранителя не промелькнуло не то что раскаяния, но даже и страха. То ли уверен в собственной правоте, то ли окончательно обнаглел. В просторной зале Амон опустился в кресло, а пришедший замер напротив, ожидая наконец приговора. Демон смотрел на своего воина тяжелым взглядом и молчал. Лишь спустя несколько долгих мгновений тишины он, словно что-то решив, сказал задумчиво:
– А ведь прежде ты не ослушивался приказов. Никогда. Именно поэтому я и поручил тебе охранять девчонку. Садись.
Отец Герда послушно опустился в кресло и быстрым цепким взглядом оглядел голого по пояс, босого собеседника, отмечая попутно не только несвойственную небрежность в одежде, но и багровые следы царапин на плечах.
– Я только с постели, – пояснил сидящий напротив, правильно расценив изучающий взгляд. – Успокаивал нииду.
Телохранитель смотрел невозмутимо и прямо, похоже, эти небрежно брошенные слова ничуть его не тронули. Квардинг тем времнем подался вперед и сделал легкий пасс рукой, накладывая на стража Кассандры заклинание правды. Тот поежился.
Волшебство липко обступило сознание, лишая способности лгать. Впрочем, бояться было нечего, а негодовать в таких ситуациях бессмысленно. Он многое заслужил. И недоверие своего вожака в том числе, ведь именно его приказы он нарушал все последние дни. Поэтому Фрэйно не чувствовал себя несправедливо подозреваемым – Амону виднее, как вести допрос и нужен ли он вообще. Уже одно то, что он не счел нужным вытягивать ответы под пытками, говорило об очень большой снисходительности.
Разговор начался с простых вопросов: как охранник узнал, что подопечная беременна, что предпринял, как она отреагировала. Впрочем, все это было несущественно по сравнению с главным. С тем, что Амон готов был узнать любой ценой. Абсолютно любой.
– Твой запах на ней слишком сильный, – говоривший откинулся в кресле. – Ты был с ней долго, обнимал.
– Ее надо было успокоить.
– То есть ты просто хотел прекратить истерику?
– Нет, – помолчав, ответил демон. – Я хотел успокоить.
– Интересно, почему… Что ты думаешь о моей нииде, воин?
Фрэйно чувствовал – сейчас он идет по тонкому льду и каждый новый шаг может стать последним. Заклинание лишало возможности врать. Хотя врать он как раз не собирался. Но кто знает, насколько безопасна окажется правда?
– Я ею восхищаюсь, – последовал после короткого молчания такой же короткий ответ.
– Причины?
Охранник задумался, и было видно, что он искренне пытается найти наиболее полное объяснение:
– Она стойкая. Я не видел таких людей.
Еще бы! Где ему увидеть, он родился