Шахтер

этом этапе шахтёрские и добывающие корпорации свою работу заканчивали. В дело вступали уже промышленные и перерабатывающие заводы.
Промышленность работала именно на стандартных смесях металлов. Более тонкое производство выделяло металлы. Но делалось это скорее всего без особых раздумий. Подбиралась смесь, в которой больше всего компонентов было задействовано в продукте производства. Покупались стандартные смеси в виде стандартных блоков по одной тонне, металлы разделялись, изготавливался продукт. Продавался продукт. Остатки в виде отдельных металлов, уже очищенных, продавались тоже, но уже по повышенной цене (правда, в продаже очищенных металлов не было, как гласил пакет информации у Лады, хотя возможно, что они получали другое наименование концентрата стандартной смеси металлов КССМ)), а скорее всего тоже шло в производство и в виде продукта тоже продавалось. Потерь металлов при производстве, как уверяла база знаний, не было. В дело шла смесь металлов полностью. На более сложные и многокомпонентные продукты шли различные смеси металлов. То есть, к примеру, сорок блоков смеси ортина, восемнадцать блоков рекситина и один блок дорогущего гардитина. Безотходное, унифицированное и максимально стандартизированное производство. И так по всему Содружеству.
Все эти базовые знания Егор получил из баз данных и знаний. Для упрощения в местном шахтёрском и производственном жаргоне были приняты системы упрощения наименований. Так порода или руда имела название «рексит», концентрат стандартной смеси металлов из неё КССМ «рекситин». Больше ничего говорить не требовалось. Всё всем было понятно. Стандарт, классификация. При словах рекситин все понимали стандартный блок концентрата из рексита весом в тонну со стандартной смесью металлов и их соотношением.
Егору стало всё понятно. Особых трудностей для себя он не видел, стоило поподробней изучить всё это, но пока ему хватало и того, что есть.
— Егор, анализ информации завершён, — сообщила Лада. — Все данные собраны в карту обследованного астероидного пояса. Глубина, как я и говорила, всего сорок километров от края. Это наше. Данные Неогена охватывают участок пояса на триста километров вглубь.
— Вынеси всё на экран. Наложи одно на другое. Сверим.
— Достоверность информации Неогена пятьдесят восемь процентов. Они провели простое широкополосное сканирование. У нас более точные данные, но на меньшую глубину.
— Вот и важно выяснить совпадения. На основе этих совпадений предположить наличие в глубоких слоях достоверных концентрированных областей дорогих руд и пород.
— Задача принята, — искин помолчал и выдал предложение. — При сканировании первой зоны нашим сканером выявлены четыре места повышенного содержания марита, руда в четыре раза дороже рексита.
— Объём?
— С четырёх мест соберём чуть больше двухсот кубов, но это неточно, месторождения выходят из зоны обследования вглубь астероидного пояса за пределы сорока километров. Более точно можно определить при индивидуальном сканировании каждого астероида.
— Давай к самому крупному, — решил Егор.
— Выполняю.
Первое место оказалось у небольшой каверны (впадины) в астроидном поясе примерно ста семидесяти километров диаметром. Прошли во впадину, начали вырабатывать лазерами все астероиды, мешающие проходу корабля к месту с повышенной концентрацией марита. За полдня в трюме оказалось почти двести тонн рексита, но зато подошли к астероиду, целиком состоящего из марита. Персональное сканирование астероида дало запас руды в восемьсот девяносто восемь кубов марита и тысяча шестьсот тридцать кубометров рексита. Егор первым делом решил вырабатывать дорогой марит. На маневровых двигателях подошли на дистанцию в сорок метров, что называется, почти впритык. Стабилизировали своё положение и, переведя двигатель в режим реактора, стали бодро пилить астероид в месте, где залегал марит.
Снаружи их было не видно. Внутри астероидного поля их было тоже не найти. Да и не стал бы их тут никто искать. Их, это Егора и Ладу, Егор почему-то искина отождествлял с живым человеком. Дурость, конечно, как понимал Егор, но положение на деле существовало.
Грузовой трюм «Шахтёра» был разбит на шесть отсеков, каждый в среднем по шестьдесят с лишним тонн. Дальние отсеки от рубки корабля, находящейся в центре корпуса, были связаны с внешнем пространством. Там царил вакуум, а в два ближних от рубки, верхний и нижний, можно было загнать воздух. Егора интересовал верхний. Там был установлен мини-комплекс частичной переработки руды. На тестировании он показал, что находится во вполне работоспособном состоянии. Егор затребовал у