Шарлотта Маркхэм и Дом-Сумеречье

выронил трубку, перестал дышать — глаза открыты, нижняя челюсть отвисла.
Призрак помаячил мгновение у безжизненного тела, а затем развеялся по воздуху, оставив незримый след на всем, что было в комнате, — словно потушенное и вновь возрожденное воспоминание.

На следующее утро Лили к завтраку не сошла. Передала с Дунканом записку для детей, сослалась на расстройство желудка — она, дескать, набирается сил в ожидании их следующего визита (и надеется, что таковой ждать себя не заставит). Я придержала язык; мистер Уотли «отсалютовал» мне бокалом, глядя на меня через стол с дьявольской ухмылкой, что словно бы навеки приклеилась к его грубо вытесанной злоехидной физиономии. После трапезы мы задерживаться не стали.
На подходе к Эвертону я так глубоко ушла в себя, что не заметила мистера Дэрроу; он стоял в дверях, дожидаясь нас, а я, с тех пор как по нечаянности вторглась в его сон, даже не успела толком подготовиться к нашей встрече.
— Привет, ребята! — Мистер Дэрроу подхватил Джеймса с земли, а свободной рукой взъерошил Полу волосы. — Что, Шарлотта надумала вас развлечь?
— День такой чудесный! Я подумала, неплохо бы прогуляться, — отозвалась я, прежде чем мальчики нашлись с ответом. Взрослые лгут куда более умело, чем дети.
— Отличная идея! Жаль, меня с собой не позвали. А меня вот прямо за письменным столом сон сморил. — Мистер Дэрроу посмотрел на меня и вспыхнул до корней волос, поймав мой взгляд. И тут же сосредоточил все внимание на детях. — Вы с уроками уже покончили?
В груди у меня стеснилось. Уроки казались частью какого-то иного, далекого мира. Да что же я за гувернантка такая? Я выбранила себя, но не слишком сурово. Мои подопечные еще дети, они быстро восполнят все пробелы в своем образовании — следствие визитов к матери. Есть вещи более важные, чем арифметика, — например, общение с затворником-отцом.
— Да, думаю, на сегодня все.
Мальчики ликующе переглянулись, с трудом веря нежданному счастью. Генри захлопал в ладоши.
— Отлично! Мы, кажется, договаривались прогуляться к озеру?

Мальчишки умчались на велосипедах далеко вперед, с упоением трезвоня в звонок на руле при виде каждого прохожего, а я держалась рядом с мистером Дэрроу. Мы проехали мимо булочной и мясной лавки, мимо кузницы и кондитерской, где продавались столь любимые мальчиками карамельные ириски, мимо церкви Святого Михаила и домика священника. И катили все дальше, пока облетевшие осенние деревья-«спицы» не заслонили от нас деревню Блэкфилд. Мы отыскали поросшую травой полянку с видом на озеро. На другом берегу четко просматривался Эвертон.
День выдался теплый не по сезону, словно лето решило совершить свой последний выход, прежде чем наступит зима. Я сняла с багажника корзинку для пикника и начала распаковывать ленч, но стоило мне отвернуться, как мальчишки разделись до трусов и прыгнули в воду.
— Вы простудитесь насмерть! — встревоженно крикнула я, но мистер Дэрроу лишь рассмеялся и уселся на одеяло.
— Значит, нам больше достанется!
Я подняла глаза и смущенно улыбнулась.
— С вами все в порядке? — спросил он.
— Да. Боюсь, я просто не высыпаюсь в последнее время.
— Вы слишком много работаете, а это никому не на пользу. Особенно детям.
— В них энергия бьет ключом.
— Поэтому мне бы и хотелось побольше с ними общаться, вот как сегодня. Проводить время вместе, получше их узнавать. Стать им отцом, а не какой-то абстрактной фигурой, что вечно запирается в своем кабинете и там дрыхнет. — Он снова улыбнулся.
Я попыталась не думать о том, как он чертовски обаятелен, — да только ничего не получалось.
— Вот почему мне так приятно у вас работать, мистер Дэрроу. Вас действительно заботит благополучие ваших детей.
— Меня зовут Генри.
— Сэр?
— Можете звать меня Генри, если хотите. Мы не дома. Тут большинство правил не действует.
— Мистер Дэрроу, я все еще у вас на службе.
— Чушь. Вы — член семьи. И поскольку я могу называть вас Шарлоттой, это будет только справедливо.
— Хорошо, Генри.
— Шарлотта.
Мы глядели друг на друга — безмятежно, молча, чувствуя себя как дома в обществе друг друга. Но тут на одеяло плюхнулись мальчишки, мокрые, как собаки.
— А поесть тут дают?
— А что я вам говорила про полотенца? А ну, немедленно вытритесь! — возмутилась я.
— Но я же мокрый как рыба! — Джеймс втянул щеки между зубов и выпятил губы. — Пффии?
Я схватила ближайшее ко мне полотенце и решительно