Шарлотта Маркхэм и Дом-Сумеречье

заткнутую тряпицей. Он поджег тряпку и швырнул снаряд в чудище, засевшее в разрушенной хижине, но промахнулся: бутыль упала у основания бывшей стены. Я подумала: не сработало! Но тут с устрашающим грохотом земля раскололась надвое; там, где еще секунду назад была твердая почва, разверзалась пропасть. Тварь отчаянно пыталась удержаться на краю, но нет: слишком уж тяжела и объемиста она сделалась, и сорвалась во мрак; толпа зрителей радостно загомонила, но провал по-прежнему стремительно расширялся. Он заглатывал дома и целые улицы; края разлома отслаивались и осыпались вниз, в пустоту.
Мы с Генри последовали за толпой в лес на окраине города и некоторое время пробирались между деревьев, пока хаос не остался далеко позади. Убедившись, что местные жители отстали и нежелательного внимания мы не привлечем, мы обессиленно привалились друг к другу.
— Ты в порядке? — спросил Генри.
— Он спас меня, — потрясенно выдохнула я.
— Кто?
— Клирик. Но с какой стати? Он же меня почти не знал.
Генри завладел моей рукой.
— Нам нужно идти дальше.
— Но куда?
Он указал на широкую дорогу за моей спиной. Когда-то ее аккуратно вымостили: по краям еще торчали осколки красного кирпича, но по центру она была истоптана и утрамбована до голой земли от частого пользования. Такого громадного тракта я в жизни не видывала: он уходил вдаль насколько хватало глаз и вместил бы двадцать следующих бок о бок экипажей.
Генри помог мне подняться на ноги, и мы сбежали вниз по склону холма к широкой дороге. Но на самой опушке леса дорогу нам преградил какой-то чужак. У него была ровная глубокая прорезь вместо лица, а тело напоминало бы змею, если бы по обе стороны туловища не волочились массивные мускулистые отростки.
— Привет вам, друзья! — окликнул он нас.
Мы, онемев, уставились на него.
— На нас с приятелем возложено одно неприятное поручение. Дело в том, что мы такие же путешественники, как и вы. — За спиной чужака появилось еще одно существо: выше человеческого роста, с руками и ногами точь-в-точь как крепкие палки и с половинкой рта: нижней челюсти у него не было, зато длинных острых зубов — хоть отбавляй. — А третьего нашего спутника мы потеряли.
— Нам бы очень хотелось вам помочь, но мы спешим, — отозвалась я.
— Между тем ваша помощь пришлась бы очень кстати, — возразил незнакомец, изрядно смахивающий на змею. — Наш друг был с вами — ну, вы помните, полноватый джентльмен в той хижине. Вы с ним так быстро расстались.
Разбойники с большой дороги заухмылялись друг другу. Я кинулась было бежать, но человек-палочник схватил меня и швырнул на землю. Голова моя запульсировала от боли, но, не подавая виду, я храбро встретила его взгляд.
— Значит, с нами вы тоже спешите распрощаться? — прошипела змея. — Нам следовало бы не на шутку обидеться. Повезло вам, что мистер Эшби просил доставить вас живыми.
— Еще как повезло. — Я ощущала на себе сухое кислое дыхание человека-палочника.
— Однако ж… мистер Эшби очень рассердится, если мы схватим не того, кого надо. Стоит проверить, правда ли вы — смертные. Как говорится, кровь сказывается.
Он вытащил из-под пиджака длинный тонкий нож и обрезал мой плащ и уже собирался проделать то же самое с остальной моей одеждой, как Генри прыгнул ему на спину и принялся душить. Человек-змея взвизгнул, выронил нож на землю, а второй отшвырнул Генри к деревьям.
Разбойники, поздравляя себя с победой, склонились надо мной — не замечая, что позади них обозначилась некая тень: черная, зловещая, живая, она неслышно кралась по земле. Вот она надвинулась на человека-палочника, и сей же миг руки и ноги его разлетелись на тысячу бескровных осколков, а затылок вдавился в рот.
При виде поверженного сообщника человек-змея завизжал и кинулся бежать по дороге. Но луна стояла высоко, и тень заскользила ему вслед. Настигла, обвила так плотно, что тот, обездвиженный, рухнул наземь. Одним стремительным движением с него содрали кожу; с влажным хлюпаньем содрали плоть. Но здесь, в Упокоении, никто из разбойников умереть не мог, даже если бы и захотел того. Человек-палочник, свернувшись на земле в позе эмбриона, трясся мелкой дрожью и пытался запихнуть содержимое головы обратно через рот. Его приятель, весь — кровавое месиво из костей и плоти, кое-как тащился по дороге, подбирая ошметки мяса и кожи.
Тень, уменьшившись в размерах, подобрала с земли Генри и перенесла его в тележку, что поджидала у обочины широкого тракта. Приблизившись ко мне, фантом обрел очертания человека средних лет, проказливого и темнолицего. Он прижал тонкий палец к лукаво изогнутым губам.
— Дункан!
Слуга мистера Уотли помог мне подняться на