Шепот в песках

Большинство из них направлялось на север. Для европейцев сезон уже заканчивался, и пора было возвращаться в Каир и дальше, через Александрию и Средиземноморское побережье, домой, в Европу.
Луиза отложила альбом и уставилась в темноту. Солнце большим малиновым шаром нависало над Тебенскими холмами, окрашивая воду в красный цвет.
Луиза услышала за спиной какой-то звук и почувствовала, что она в каюте уже не одна. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это.
– Я пыталась вернуть сосуд твоим богам, – тихо сказала она. – Но каждый раз он возвращался ко мне. Что же делать? – Без всякого страха она продолжала смотреть вдаль. Где-то там, где горы окрасились красным, перед тем как раствориться во тьме, находился храм. Жрецы этого храма поклонялись богам, которым вверили свои бессмертные души.
Флакон, все еще завернутый в промокший шелк, лежал на столе среди красок и кистей. Солнце скрывалось за холмами, и в каюте постепенно темнело. Над водой прошелестело первое дыхание ночи. Луиза закрыла глаза.
Забери его. Пожалуйста, забери его.
Слова так громко отдались и ее голове, словно она прокричала их вслух.
На судах у того берега включили освещение. Горы скрылись во тьме, и на небе одна за другой зажигались звезды.
В дверь громко постучали. Вошла Трис и грохнула на стол подсвечник.
– Помочь вам одеться, миссис Шелли? – Лицо ее было угрюмым. Даже злым.
И Луиза догадалась почему.
– Сэр Джон сказал, что пароход переполнен и до следующей недели не будет ни одной свободной каюты. Так что вам придется задержаться у нас еще на некоторое время. – Трис неодобрительно фыркнула и вышла за кувшином с водой.
Луиза в тревоге смотрела ей вслед. Ей так хотелось уехать из Египта. Закрыть эту страницу ее жизни, покинуть страну, где сам воздух пустыни напоминал о мужчине, которого она любила и который погиб по ее вине.
Ее взгляд упал на стол. На мгновение сердце ее остановилось. Ей показалось, что флакон пропал. Но тут Луиза заметила его, маленький, завернутый в шелк, наполовину закрытый коробкой с карандашами. Трис так неосторожно поставила подсвечник, что весь стол забрызгало воском. Небольшой его кусок, подобно маленькому сталактиту, застыл на поверхности шелкового свертка. Он выглядел таким же древним, что и стекло под шелком.
Луиза смотрела на флакон и уже знала, что она должна сделать. Завтра она попросит Мохаммеда отвезти ее назад, в Долину мертвых, и там она захоронит сосуд в песке рядом со статуей Исиды. Именно ей предстоит решить судьбу флакона.

Веки у Анны отяжелели. Она сделала еще один глоток коктейля. Ибрагим налил в него бренди и что-то еще. Странно, но она не могла разобрать, что именно придает напитку горький вкус. Дневник вдруг показался ей очень тяжелым, и она уронила его на покрывало, а сама сонно выглянула в окно. Хотя рядом с ее кроватью горела лампа, ей удалось разглядеть звезды на небе. Вздохнув, она повернулась и выключила свет. Минуту лежала с закрытыми глазами, а потом пошла в ванную и приняла душ, желая смыть с себя боль и тяжесть этой ночи.
Проваливаясь в сон, она чувствовала, что тени подходят все ближе к ней, а шепот в песках становится все громче.

Ее разбудило солнце. Жаркое. Красное. Слепящее сквозь закрытые веки. Она чувствовала его жар на своем лице, каждый вдох обжигал ее легкие, песок скрипел в сандалиях. Медленно, словно в тумане, она шла ко входу в храм. Туман то струился по песку, как змея, поднимаясь по ее ногам, то плыл на высоте, там, где кружат лишь сокол да всевидящий стервятник.
Анна словно плыла по воздуху, то переполняемая яростью, то холодевшая от страха. Боги подошли к ней, покачали головами и отвернулись.
– Анна? Анна!
Голоса прозвучали у нее в голове, а затем умерли, унесенные пустынными ветрами, идущими с юга.
– Анна, ты слышишь меня? О Боже, что с ней случилось?
Сладкий аромат цветов и фруктов плыл к ней от храма, и Анна улыбнулась. Анис и корица, укроп и чабрец, инжир и гранат, олива и виноград, и еще сладкие сочные финики. От заботливо орошаемых газонов шел запах трав; из комнат – запах фимиама, смолы и масел.
Анна протянула руки к ослепительно яркому свету. Она чувствовала, как ее ладони становятся липкими от вина и меда. О возлюбленная земля, Та-Мера, земля воды и огня.
– Анна! – Это был голос Тоби. Руки его лежали на ее плечах. – Анна, что случилось? – Голос его доносился издалека, рассекая время. Затем были другие голоса, яркие вспышки в глазах, пальцы на ее пульсе. Она пожала плечами. Все это было так далеко и безразлично для нее. Солнце садилось, заливая все малиновым светом. Вскоре над пустыней должны были разгореться звезды,