Шепот в песках

ударение на слове «иногда».
Анна продолжала смотреть на воду.
– А ваш муж – что он думал об этом?
Серина грустно вздохнула.
– Он никак не мог решить, считать ли меня восхитительно эксцентричной или не совсем здоровой в медицинском смысле слова. Но, поверьте, он никогда не пытался посадить меня под замок. – Ее негромкий смех заставил Анну наконец повернуться.
Серина, отойдя от перил, села в одно из кресел и, откинувшись на его спинку, подняла лицо к звездам.
– Мы были очень счастливы, – вздохнув, продолжала она. – Я обожала его. И не давала выхода всему этому, пока он был жив. Но потом, после его смерти, – она помолчала, – потом меня как будто прорвало, я стала искать и находить таких же, как я. Стала читать. Я стала говорить. Писать. Учиться. Чарли считает меня ненормальной, но она мне в общем-то никто, и меня мало волнует, что она думает. Я начала изучать египетский мистицизм два года назад, а сейчас вот приехала сюда – приехала вместе с другими, чтобы… не знаю, как сказать… прочувствовать эти места. Чтобы потом вернуться уже одной.
Анна снова облокотилась на перила. Ее глаза были устремлены на низкий берег и темные силуэты деревьев на нем. Звезды горели так ярко, так ясно… Она снова поежилась.
– Ну, так расскажите еще о моем флакончике.
– Я правда не помню, что я тогда говорила. – Серина отпила из своего стакана. – Мне очень жаль, Анна, честное слово, я действительно не помню, иногда помню, но чаще всего я впадаю в нечто вроде транса. Так что, уж простите, придется вам самой рассказать мне, что я говорила.
– Вы говорили о ненависти, о предательстве, о крови. – Анна помолчала. – Вы описали какого-то человека. Жреца. Вы сказали, что он высокий, с пронзительными глазами… – Анна испуганно обернулась, услышав за спиной шаги.
– Это очень похоже на меня: высокий, с пронзительными глазами! – На верху лестницы появился Энди. – Девушки, что это у вас тут за тайны? Серина, дорогая, я не могу позволить тебе присваивать самую красивую женщину на этом корабле. Так нельзя. Особенно если вы тут занимаетесь обсуждением других мужчин. – Его улыбка была широка, как всегда.
Анна и Серина переглянулись.
– Мы присоединимся к вам через минуту, Энди, – ответила Серина, не делая ни малейшей попытки подняться. – Давай-ка проваливай, будь хорошим мальчиком.
Анна не сказала ничего, а просто постаралась скрыть улыбку, наблюдая его секундное смущение. Потом Энди пожал плечами.
– О’кей, только не стреляйте! – Он шутливо поднял руки, словно сдаваясь. – Когда мужчин прогоняют, ясно, о чем идет речь… Там, на стойке, будет кое-что для вас, если захотите.
Он небрежно помахал рукой и стал спускаться по лестнице. Когда его голова исчезла из виду, обе женщины некоторое время молчали, потом Серина начала говорить.
– Энди большой насмешник, да к тому же еще и безбожник. Думаю, будет разумно ничего не говорить ему.
– Согласна. – Анна присела на соседнее кресло, поплотнее закуталась в свитер. – Итак, что мне делать?
– Вы могли бы бросить флакончик в Нил. – Запрокинув голову, Серина допила последние капли из своего стакана. – Тогда, полагаю, вы окажетесь в стороне от всех связанных с ним проблем.
Анна молчала.
– Это был подарок Луизе от Хассана, – сказала она наконец.
– А что с ними случилось дальше?
Анна пожала плечами.
– Я еще не очень-то много прочла из дневника, но знаю, что она благополучно вернулась в Англию.
– Конечно, это вам решать. – Вздохнув, Серина наклонилась вперед и положила подбородок на руки, локтями упертые в колени.
– Вы говорили, что изучаете египетский мистицизм, – медленно проговорила Анна. – Может быть, вы смогли бы сделать кое-что… Вы можете поговорить с ним? – Одной ее половине с трудом верилось, что она задает подобный вопрос, в то время как другая – уже начинала относиться к Ceрине и ее способностям вполне серьезно.
– О нет, это вряд ли возможно, – покачала головой Серина. – Анна, дорогая, постарайтесь понять… Если он действительно был одним из высших жрецов, то общение с ним, скорее всего, находится за пределами моих возможностей, а может быть, не только моих, но и кого бы то ни было другого из ныне живущих на Земле. Фактически это ведь они изобрели магию. Приходилось когда-нибудь слышать о Гермесе Трисмегисте? Или о Тоте?
Анна прикусила губу.
– Я не хочу уничтожать флакончик.
– Ладно. – Серина встала. – Знаете, что я вам скажу? Почитайте дневник еще. Узнайте, что было дальше с Луизой. Как она поступила с сосудом. Может быть, с ней вообще ничего не происходило. Я ночью обдумаю это дело. Завтра мы посетим храм Ком-Омбо – великий храм исцеления. Кто знает,