Шепот в песках

пытался забрать флакончик. Я прочла это сегодня ночью. Она познакомилась с одним человеком – лордом Кастэрсом, и он хотел купить у нее флакончик…
– С Роджером Кастэрсом? – Серина удивленно взглянула на нее. – Ну, это личность известная – вернее, пользующаяся дурной славой. Он был антикваром, а плюс к тому – фигурой в стиле Алистера Кроули.

Занимался черной магией и разными подобными вещами. Но ведь Луиза не отдала ему флакончик? – с тревогой спросила она.
– Нет. Она так и не поддалась на его уговоры.
– Но он что-то увидел в нем?
– О да! Хотя, возможно, его заинтриговала та легенда о проклятии. Днем, когда мы вернемся после экскурсии, я еще почитаю.
– Вы отдали флакончик Омару, чтобы он запер его в сейф?
– Не успела, – покачала головой Анна. – Да к тому же вокруг было много народу. – Стоя на палубе одна, в темноте, до того, как появился Тоби, она и не подумала о том, чтобы выкопать флакончик; ее мысли были заняты другим. Вспомнив об этом, она и сейчас поежилась. – Я решила пока оставить его там: место надежное. Наверняка никто не будет трогать цветы. – Она не то чтобы солгала – скорее не сказала всей правды: что на самом деле ей просто не хочется даже прикасаться к флакону. Пока.
Выйдя из автобуса, они прошли через каменоломню, поднялись по тропе и увидели глубоко внизу обелиск, лежащий на том самом месте, где его начали высекать более трех тысяч лет назад. Он покоился, как поверженный воин, – почти законченный, но еще соединенный со скалой, из которой его вырубили. Он уже совсем скоро должен был отделиться от нее, когда в нем обнаружилась трещина, из-за которой его и забросили. Анна, почему-то взволнованная этим зрелищем, достала фотоаппарат.
– Он прекрасен, правда? – Рядом с ними стоял Тоби. В руках у него был небольшой альбом, и он быстрыми, уверенными движениями карандаша набрасывал в нем распростертого перед их глазами каменного гиганта. Заметив, что Анна наблюдает за его работой, он искоса взглянул на нее: – Вы ощущаете эту боль? Боль и разочарование тех, кто его делал, когда они поняли, что придется оставить его незавершенным.
Она кивнула.
– Да, он почти закончен. И он так прекрасен… – Она глянула на небо. – Солнце уже слишком высоко, тени получатся недостаточно глубокими.
– Луиза приезжала сюда? – спросил Тоби, не отрываясь от работы. – Так трудно передать истинный масштаб этих вещей! Даже если изобразить его на большом холсте и для сравнения прибавить человеческие фигурки, все равно этого будет недостаточно. Вы знаете, что этот обелиск считается самым большим из всех когда-либо созданных человеком? Его длина около сорока двух метров. Представьте себе такую махину, стоящую вертикально. Как палец, указующий в небеса. – Он поднял глаза, задержал движение карандаша. – Так она приезжала? Рисовала его?
Пряча фотоаппарат в сумку, Анна покачала головой.
– Приезжать-то приезжала, но она очень мало пишет об этом. В общем-то, только то, что она приезжала на верблюде. Она была с друзьями – точнее, знакомыми. Еще точнее – едва знакомыми. Среди них был человек по имени лорд Кастэрс.
Ей хотелось увидеть реакцию Тоби на это имя, понять, слышал ли он вообще о таком человеке. Оказалось, что да, потому что, услышав имя Кастэрса, он тихонько присвистнул сквозь зубы.
– Помню, когда я был еще довольно маленьким, моя бабушка стала что-то рассказывать мне о нем. Дед услышал и страшно рассердился; он сказал, что она вообще не должна упоминать это имя. Я тогда не понял почему. Но его дед был викарием, так что, думаю, это все объясняет. Как Луизу угораздило познакомиться с таким мерзавцем?
– Да это в общем-то не ее знакомый. Он был знаком с теми, с кем она плыла по Нилу, и их суда оказались рядом у причала в Асуане. Вот он и пришел навестить друзей. – О флакончике Анна не упомянула.
Снова покосившись на солнце, она вдруг заметила, что к ним направляется Энди. Чуть подальше стояли Чарли, Буты и все остальные пассажиры «Белой цапли», глядя вниз, на ослепительно белый вытянутый прямоугольник обелиска, лежащий у подножия стены каменоломни.
Подойдя, Энди взглянул на рисунок Тоби.
– Неплохо, – произнес он, однако по тону этого замечания можно было предположить, что он сделал его ради соблюдения приличий.
Не обращая внимания ни на Энди, ни на его комментарий, Тоби перевернул страницу альбома и начал другой эскиз. На сей раз моделью ему служил старик-египтянин, стоящий неподалеку: сложенные на груди руки, устремленный вдаль взгляд, бесстрастное лицо, иссеченное морщинами, как камни, окружавшие их сейчас со всех сторон.
Анна украдкой посмотрела на Энди, потом на Тоби. Напряженность