В этом захватывающем романе самым невероятным образом пересекаются прошлое и настоящее. Героиня Анна Фоке отправляется в круиз по Нилу, причем по маршруту, по которому в свое время путешествовала ее прабабушка — знаменитая в XIX веке художница. Анна взялас собой два предмета, принадлежащих прабабушке — древнеегипетский флакон для благовоний и дневник того древнего круиза, который никто не читал более 100 лет. Из дневника Анна узнает историю любви своей знаменитой прабабушки. Случайно раскрыв тайну старинного флакона, она оказывается вовлеченной в круговорот стремительно развивающихся событий…
Авторы: Эрскин Барбара
нашего счастья? – Он взял ее за руку. – Если суждено наступить печальному моменту, то пусть он наступит как можно позже. Мы должны навсегда запомнить дни, наполненные счастьем. Иначе ничего не останется, кроме раскаяния.
Она улыбнулась.
– Может, нам следует объявить о нашей любви в храме Исиды. Разве она не богиня любви? – Луиза потянулась к нему и снова поцеловала, когда он вдруг напрягся и оттолкнул ее.
– Хассан, что случилось? – Она очень обиделась.
– Я ничего не понимаю. Лорд Кастэрс. Он находится где-то рядом! – Хассан показал рукой по направлению к дальней колоннаде.
Она затаила дыхание.
– Он нас видел?
– Не думаю. Я обыскал буквально каждый закоулок. Я даже пытался отыскать его лодку, но она исчезла. Это маленький остров. Здесь нет места, где он мог бы прятаться. – Хассан со злостью мотнул головой. – Подожди здесь, моя прекрасная Луиза. Не двигайся.
Через секунду он покинул ее, метнувшись тенью вдоль колоннады. Луиза боялась вздохнуть. И снова наступила тишина.
Анна отложила в сторону дневник и потерла глаза. Итак, в Египте Луиза нашла себе любовника. Анна улыбнулась. Уж этого-то она меньше всего ожидала от своей прапрабабки. Она вспомнила лицо на фотографии, которую ей показывала Филлис. Когда делали фотографию, Луизе было лет шестьдесят. Блуза с высоким воротником, строгая прическа с обязательным пучком волос, туго завязанным на затылке, темные глаза, смотрящие прямо в объектив, чопорно поджатый рот. По ее виду никто не смог бы предположить, что когда-то у нее случился страстный экзотический роман.
Анна посмотрела на часы. Три часа утра, и она жутко вымотана. Она дрожала от утренней прохлады. История, прочитанная в дневнике, произвела на нее желанный эффект. Она заставила ее на время позабыть о собственных страхах и о все возрастающем противоборстве между Энди и Тоби. Она обвела взглядом каюту. Запах корицы и мирры выветрился. Через окно можно было уловить только запахи еды, которую готовили обитатели суетливого, шумного города, растянувшегося вдоль берега. Казалось, эти люди никогда не спят. Анна вздохнула и встала. Прежде чем она сможет уснуть, ей необходимо кое-что сделать.
Клочок бумаги, прикрепленный к обложке с внутренней стороны дневника, был настолько ветхим, что было трудно разобрать даже лучше сохранившиеся арабские слова. Она поднесла дневник к лампе и, прищурившись, стала рассматривать ветхий листок. Так и есть. Вот они. Она сначала даже не разглядела маленькие иероглифы в самом углу. Древнеегипетские буквы были такие крохотные, что их практически невозможно различить.
Итак, теперь она знала имена двух призраков, которые охраняют этот маленький флакон для благовоний.
Анхотеп и Хатсек. Жрецы Исиды и Сехмет. Прикусив губу, она тряхнула головой.
Анна захлопнула дневник Луизы, положила его в стол и задвинула ящик. Луиза прожила долгую жизнь, стала известной художницей и под конец жизни превратилась в чопорную леди. Какую бы магию ни принесли с собой в современный мир эти два представителя сил зла, это было не так уж страшно. В конце концов, Луиза ведь привезла флакон с собой в Англию.
Славься… Я не был жесток к людям.
Славься… Я не убивал ни мужчин, ни женщин.
И вновь утеряны любые сведения о входе в храм гробницы; на краю земли лежит утес, под которым находится вход, занесенный песчаными дюнами. Священный дух присутствует там в дневное время; священный дух бродит там и ночью, но тот, тот самый флакон для благовоний – он сам по себе является затворником. Его забыли. Он окутан собственным безмолвием. Но если нет его, если отсутствует тайна, которая заключена в нем, какой смысл проявлять себя?
